«Я не знала, куда меня занесет» (фоторепортаж)

Жена миллиардера отправилась фотографировать нищету в деревне Тогучинского района — Евгения Милешина-Ким хочет изменить жизнь бедняков и больных детей

Поделиться

«Моя выставка про то, что все собой заняты. Всем на окружающих плевать, а на тех, кто с проблемами, — тем более. Все как будто в иллюзии живут, а то, что вокруг, — это как будто не про меня — ну пока не коснется. Деградация, в общем. Я еще легкий вариант сделала. Я договорилась с домом инвалидов и еще много с чем. Но не стала пока выставлять эти фотографии — пожалела психику людей».

«Когда я поехала, говорили: «А вдруг что случится». Да ничего не будет «вдруг». Если бы я в наркопритон поехала — там может быть какая-то опасность, да. Я ездила с одним охранником вдвоем. Все-таки зима — вдруг машина застрянет, связь перестанет ловить. На какой машине ездила? На своей (белый Range Rover). Зачем мне брать другую и рисковать? Зима, вдруг застрянет. Тем более я не собираюсь скрывать что-то, подделываться. Я была в пуховике и драных уггах — потому что я не знала, куда меня занесет».

«Когда я поехала, говорили: «А вдруг что случится». Да ничего не будет «вдруг». Если бы я в наркопритон поехала — там может быть какая-то опасность, да. Я ездила с одним охранником вдвоем. Все-таки зима — вдруг машина застрянет, связь перестанет ловить. На какой машине ездила? На своей (белый Range Rover). Зачем мне брать другую и рисковать? Зима, вдруг застрянет. Тем более я не собираюсь скрывать что-то, подделываться. Я была в пуховике и драных уггах — потому что я не знала, куда меня занесет».

«Я поехала просто наобум. Просто пошла по людям — в магазин зашла, спросила, есть ли семьи, которые совсем бедно живут и у них есть дети. Потому что дети, про которых мне рассказали знакомые из социальных служб, — их уже разобрали по детдомам, лишили их с&#233мьи родительских прав. Сейчас такой закон — как-то это все так легко делать! С начала декабря до Нового года — смели просто детей».

«Я поехала просто наобум. Просто пошла по людям — в магазин зашла, спросила, есть ли семьи, которые совсем бедно живут и у них есть дети. Потому что дети, про которых мне рассказали знакомые из социальных служб, — их уже разобрали по детдомам, лишили их сéмьи родительских прав. Сейчас такой закон — как-то это все так легко делать! С начала декабря до Нового года — смели просто детей».

«В этом доме родителей я не видела. Девочки остались с пьяной бабушкой. Мороз, они ходят голые, немытые, с соплями до колен. Все дети любят ходить голыми, но тут — холодно и грязно. Там грязь — она везде. Можно жить бедно, но это не означает, что ты должен порасти мхом. Одно не равно другому».

«В этом доме родителей я не видела. Девочки остались с пьяной бабушкой. Мороз, они ходят голые, немытые, с соплями до колен. Все дети любят ходить голыми, но тут — холодно и грязно. Там грязь — она везде. Можно жить бедно, но это не означает, что ты должен порасти мхом. Одно не равно другому».

«Ну две комнаты трудно вымыть разве? Бабушка сначала разрешила снимать, а потом запричитала: «Ну хватит, зачем ты это делаешь, за мной милиция придет»… У них собака — ротвейлер огромный. И она собаке — «да молчи ты». Я думаю, сейчас еще киданется. Не привязанная. Благо, девочек не бьют, видимо, потому что они контактные, не пугливые».

«Ну две комнаты трудно вымыть разве? Бабушка сначала разрешила снимать, а потом запричитала: «Ну хватит, зачем ты это делаешь, за мной милиция придет»… У них собака — ротвейлер огромный. И она собаке — «да молчи ты». Я думаю, сейчас еще киданется. Не привязанная. Благо, девочек не бьют, видимо, потому что они контактные, не пугливые».

«Если детей не бьют, то лучше уж им так, чем отбирают их по детдомам. Я была там. И скажу: любому ребенку, какая бы мать ни была, лучше, чем с ней, не будет. Лучше в такой нищете, но с матерью. Говорят, надо детей убирать из семьи. Но в какую среду их убирают? Там они бьют друг друга, отбирают друг у друга, воспитатели их бьют».

«Если детей не бьют, то лучше уж им так, чем отбирают их по детдомам. Я была там. И скажу: любому ребенку, какая бы мать ни была, лучше, чем с ней, не будет. Лучше в такой нищете, но с матерью. Говорят, надо детей убирать из семьи. Но в какую среду их убирают? Там они бьют друг друга, отбирают друг у друга, воспитатели их бьют».

«Никто на меня злобно не кидался. И общаться никто не отказывался. Я говорила, что хочу сфотографировать для программы, чтобы показать, как в России живут. И они начинали рассказывать — хоть кто-то ими заинтересовался. Я посетила 8 семей. Все семьи, где я была, — там народ даже в чем-то виноватым себя чувствует. Многим, честно, стыдно, что так живут. Кто-то начинает оправдываться, что завтра буду убираться».

«Никто на меня злобно не кидался. И общаться никто не отказывался. Я говорила, что хочу сфотографировать для программы, чтобы показать, как в России живут. И они начинали рассказывать — хоть кто-то ими заинтересовался. Я посетила 8 семей. Все семьи, где я была, — там народ даже в чем-то виноватым себя чувствует. Многим, честно, стыдно, что так живут. Кто-то начинает оправдываться, что завтра буду убираться».

«Женщина начала рассказывать — расплакалась. Это семья: мать и двое сыновей. Они вообще нормальные, далеко не алкоголики. Я приехала — они готовили мясо. Но такой быт убогий… У них долг 30 тыс. руб. за свет. Зарплата у одного сына 2 тыс. в месяц разнорабочим на ферме. Это причем очень хорошая зарплата считается».

«Женщина начала рассказывать — расплакалась. Это семья: мать и двое сыновей. Они вообще нормальные, далеко не алкоголики. Я приехала — они готовили мясо. Но такой быт убогий… У них долг 30 тыс. руб. за свет. Зарплата у одного сына 2 тыс. в месяц разнорабочим на ферме. Это причем очень хорошая зарплата считается».

«Другой сын на работу не может устроиться — паспорта нет, на прошлой работе отобрали. И чтобы его восстановить — надо 5 тыс. А ему, по сути, поехать в город даже не на что. Вроде хочешь что-то изменить, а одно цепляет второе. Причем парень хороший».

«Другой сын на работу не может устроиться — паспорта нет, на прошлой работе отобрали. И чтобы его восстановить — надо 5 тыс. А ему, по сути, поехать в город даже не на что. Вроде хочешь что-то изменить, а одно цепляет второе. Причем парень хороший».

«Дорог у них там нету, заезжаешь, как на кладбище. И понимаешь, что день там поживи — с ума начнешь сходить. Скучно, тоскливо, еще вид такой — особенно зимой, когда я ездила».

«Дорог у них там нету, заезжаешь, как на кладбище. И понимаешь, что день там поживи — с ума начнешь сходить. Скучно, тоскливо, еще вид такой — особенно зимой, когда я ездила».

«Работы нет. Когда нет производства, то негде работать. Дворники в деревне не нужны ведь. Стимула нет. У кого была возможность — уехали куда-то хоть, в Тогучин или поселки городских типов. А в маленьких деревнях запивается народ, вешается. Не пьют реально единицы — остальные смирились».

«Работы нет. Когда нет производства, то негде работать. Дворники в деревне не нужны ведь. Стимула нет. У кого была возможность — уехали куда-то хоть, в Тогучин или поселки городских типов. А в маленьких деревнях запивается народ, вешается. Не пьют реально единицы — остальные смирились».

«Видела алкоголиков, но фотографировать там не стала. У нас и в цивильных местах алкоголиков полно — что в дорогом ресторане, что на пляже в уголке. Какого статуса они — не важно. Но если там я еще могу причины понять как-то, и то… Но у нас ведь каждый — сам в себе, и его проблема — самая глобальная в мире. И у нас такое мнение, что чем больше пострадал — тем больше должен заслужить. Заслуги нету — еще больше злости. Еще буду страдать. Опять нету? Бог как будто только и делает, что следит, кто там сколько отстрадал. Вот так вся жизнь и проходит. Сплошной нервяк — и все. Ну как можно ждать чего-то все время? Ты делай!».

«Видела алкоголиков, но фотографировать там не стала. У нас и в цивильных местах алкоголиков полно — что в дорогом ресторане, что на пляже в уголке. Какого статуса они — не важно. Но если там я еще могу причины понять как-то, и то… Но у нас ведь каждый — сам в себе, и его проблема — самая глобальная в мире. И у нас такое мнение, что чем больше пострадал — тем больше должен заслужить. Заслуги нету — еще больше злости. Еще буду страдать. Опять нету? Бог как будто только и делает, что следит, кто там сколько отстрадал. Вот так вся жизнь и проходит. Сплошной нервяк — и все. Ну как можно ждать чего-то все время? Ты делай!».

«Хочется, чтобы люди вышли из своего мира, выглянули в окно маленько, осмотрелись. Люди живут, а им надо все больше, больше, больше. Но уже давно доказано, что счастья это не добавляет. Я фотоаппарат взяла не из большой любви к нему. Это просто глаз, который видел ситуацию. Картины — это творчество, а здесь это констатация факта, социальное высказывание. Я бы хотела, чтобы на эту выставку пришло побольше детей. Потому что дети у нас наглые стали, дерзкие. В школе все крутые со своими телефонами. Чтобы посмотрели, сравнили это со своей жизнью».

«Хочется, чтобы люди вышли из своего мира, выглянули в окно маленько, осмотрелись. Люди живут, а им надо все больше, больше, больше. Но уже давно доказано, что счастья это не добавляет. Я фотоаппарат взяла не из большой любви к нему. Это просто глаз, который видел ситуацию. Картины — это творчество, а здесь это констатация факта, социальное высказывание. Я бы хотела, чтобы на эту выставку пришло побольше детей. Потому что дети у нас наглые стали, дерзкие. В школе все крутые со своими телефонами. Чтобы посмотрели, сравнили это со своей жизнью».

«Естественно, я каждой семье мешок собирала — конфеты, продукты. Они не привыкли к нормальному отношению человеческому — только к кнуту и борьбе. Второе дно и подвох все время ищут. Ждут, что с них что-то стребуют. И я была бы рада, если мой визит их как-то по-хорошему взбодрил, показал, что мир бывает разный, не только черный. Через месяц я снова собираюсь ко всем заехать — обещала привезти открытки с их фотографиями».

«Естественно, я каждой семье мешок собирала — конфеты, продукты. Они не привыкли к нормальному отношению человеческому — только к кнуту и борьбе. Второе дно и подвох все время ищут. Ждут, что с них что-то стребуют. И я была бы рада, если мой визит их как-то по-хорошему взбодрил, показал, что мир бывает разный, не только черный. Через месяц я снова собираюсь ко всем заехать — обещала привезти открытки с их фотографиями».

«Каждый человек в жизни должен сделать что-то полезное не только для себя. А не просто набивать желудок и спускать это в унитаз. Сейчас я занимаюсь созданием фонда «Особый ребенок». Первым мероприятием станет летний лагерь для семей с детьми-аутистами — 10 семей из Новосибирска на 10 дней, приедут специалисты, которые будут учить родителей, как находить подход к таким детям. Их рождается все больше, а родители не знают, что с ними делать, а общество не хочет их даже видеть. Когда я искала базу для лагеря, столкнулась с тем, что директор одной накричал на меня: «Чтобы эти ненормальные ходили в общую столовую? И люди это должны видеть? Чтоб я этого вообще не видел!». Вот такая у нас позиция в обществе».

«Каждый человек в жизни должен сделать что-то полезное не только для себя. А не просто набивать желудок и спускать это в унитаз. Сейчас я занимаюсь созданием фонда «Особый ребенок». Первым мероприятием станет летний лагерь для семей с детьми-аутистами — 10 семей из Новосибирска на 10 дней, приедут специалисты, которые будут учить родителей, как находить подход к таким детям. Их рождается все больше, а родители не знают, что с ними делать, а общество не хочет их даже видеть. Когда я искала базу для лагеря, столкнулась с тем, что директор одной накричал на меня: «Чтобы эти ненормальные ходили в общую столовую? И люди это должны видеть? Чтоб я этого вообще не видел!». Вот такая у нас позиция в обществе».

«Люди читают «жена миллиардера» — и дальше уже не воспринимают информацию. Такие заголовки дают только негатив, все пишут, что я купила эти статьи, чтобы пропиариться. И думают, что эти миллионы у нас лежат — иди и строй детские дома. Но у меня-то этих денег пока нет. Это деньги моего мужа, да, он помогает мне выставку организовать, сайт для фонда сделать. Первый выезд в лагерь — он все оплачивает. Но это помощь на начальном этапе. Но фондом буду заниматься я, и собирать деньги тоже».

«Люди читают «жена миллиардера» — и дальше уже не воспринимают информацию. Такие заголовки дают только негатив, все пишут, что я купила эти статьи, чтобы пропиариться. И думают, что эти миллионы у нас лежат — иди и строй детские дома. Но у меня-то этих денег пока нет. Это деньги моего мужа, да, он помогает мне выставку организовать, сайт для фонда сделать. Первый выезд в лагерь — он все оплачивает. Но это помощь на начальном этапе. Но фондом буду заниматься я, и собирать деньги тоже».

Зинаида Кузнецова
Фото Анны Золотовой (1, 13), Евгении Милешиной (2–12, 14–16)
Видео Евгении Милешиной

ТЕКСТ

оцените материал

    Поделиться

    Увидели опечатку?
    Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
    garri
    18 июн 2013 в 00:30

    Миллиардеры! Хочется заняться благотворительностью - возьмите шефство над деревней, в которой так славно пропиарились. Направьте туда денежные средства на обустройство быта, точечную денежную помощь... Да тому же парню без паспорта. Тогда поверим. А пока - трёп всё это, и дешёвый пиар. Видимо от безделья ... :(

    род
    18 июн 2013 в 00:12

    Заводы стоят, одни фотографы в стране..

    Katze
    18 июн 2013 в 00:25

    Мне кажется у супруга есть повод (скорее уже не первый) гордиться своей женой! Очень понравились фотографии, передают реальную жизнь... Не поняла только фото, где человек (не очень понятен пол этого человека) стоит спиной возле печи...
    Надеюсь что визит Евгении действительно дал толчок тем людям, которым стало стыдно за свою жизнь. Возможно больше любви к своим детям, заботы о них, возможно просто привести свой дом в порядок, или меньше пить, найти работу, ну хоть какой то результат!!!
    Удачи в следующих проектах! К тому же тема следующего проекта мне близка...