8 апреля среда
СЕЙЧАС +4°С

«Я не знала, куда меня занесет» (фоторепортаж)

Жена миллиардера отправилась фотографировать нищету в деревне Тогучинского района — Евгения Милешина-Ким хочет изменить жизнь бедняков и больных детей

Поделиться

«Моя выставка про то, что все собой заняты. Всем на окружающих плевать, а на тех, кто с проблемами, — тем более. Все как будто в иллюзии живут, а то, что вокруг, — это как будто не про меня — ну пока не коснется. Деградация, в общем. Я еще легкий вариант сделала. Я договорилась с домом инвалидов и еще много с чем. Но не стала пока выставлять эти фотографии — пожалела психику людей».

«Моя выставка про то, что все собой заняты. Всем на окружающих плевать, а на тех, кто с проблемами, — тем более. Все как будто в иллюзии живут, а то, что вокруг, — это как будто не про меня — ну пока не коснется. Деградация, в общем. Я еще легкий вариант сделала. Я договорилась с домом инвалидов и еще много с чем. Но не стала пока выставлять эти фотографии — пожалела психику людей».

«Когда я поехала, говорили: «А вдруг что случится». Да ничего не будет «вдруг». Если бы я в наркопритон поехала — там может быть какая-то опасность, да. Я ездила с одним охранником вдвоем. Все-таки зима — вдруг машина застрянет, связь перестанет ловить. На какой машине ездила? На своей (белый Range Rover). Зачем мне брать другую и рисковать? Зима, вдруг застрянет. Тем более я не собираюсь скрывать что-то, подделываться. Я была в пуховике и драных уггах — потому что я не знала, куда меня занесет».

«Когда я поехала, говорили: «А вдруг что случится». Да ничего не будет «вдруг». Если бы я в наркопритон поехала — там может быть какая-то опасность, да. Я ездила с одним охранником вдвоем. Все-таки зима — вдруг машина застрянет, связь перестанет ловить. На какой машине ездила? На своей (белый Range Rover). Зачем мне брать другую и рисковать? Зима, вдруг застрянет. Тем более я не собираюсь скрывать что-то, подделываться. Я была в пуховике и драных уггах — потому что я не знала, куда меня занесет».

«Я поехала просто наобум. Просто пошла по людям — в магазин зашла, спросила, есть ли семьи, которые совсем бедно живут и у них есть дети. Потому что дети, про которых мне рассказали знакомые из социальных служб, — их уже разобрали по детдомам, лишили их с&#233мьи родительских прав. Сейчас такой закон — как-то это все так легко делать! С начала декабря до Нового года — смели просто детей».

«Я поехала просто наобум. Просто пошла по людям — в магазин зашла, спросила, есть ли семьи, которые совсем бедно живут и у них есть дети. Потому что дети, про которых мне рассказали знакомые из социальных служб, — их уже разобрали по детдомам, лишили их сéмьи родительских прав. Сейчас такой закон — как-то это все так легко делать! С начала декабря до Нового года — смели просто детей».

«В этом доме родителей я не видела. Девочки остались с пьяной бабушкой. Мороз, они ходят голые, немытые, с соплями до колен. Все дети любят ходить голыми, но тут — холодно и грязно. Там грязь — она везде. Можно жить бедно, но это не означает, что ты должен порасти мхом. Одно не равно другому».

«В этом доме родителей я не видела. Девочки остались с пьяной бабушкой. Мороз, они ходят голые, немытые, с соплями до колен. Все дети любят ходить голыми, но тут — холодно и грязно. Там грязь — она везде. Можно жить бедно, но это не означает, что ты должен порасти мхом. Одно не равно другому».

«Ну две комнаты трудно вымыть разве? Бабушка сначала разрешила снимать, а потом запричитала: «Ну хватит, зачем ты это делаешь, за мной милиция придет»… У них собака — ротвейлер огромный. И она собаке — «да молчи ты». Я думаю, сейчас еще киданется. Не привязанная. Благо, девочек не бьют, видимо, потому что они контактные, не пугливые».

«Ну две комнаты трудно вымыть разве? Бабушка сначала разрешила снимать, а потом запричитала: «Ну хватит, зачем ты это делаешь, за мной милиция придет»… У них собака — ротвейлер огромный. И она собаке — «да молчи ты». Я думаю, сейчас еще киданется. Не привязанная. Благо, девочек не бьют, видимо, потому что они контактные, не пугливые».

«Если детей не бьют, то лучше уж им так, чем отбирают их по детдомам. Я была там. И скажу: любому ребенку, какая бы мать ни была, лучше, чем с ней, не будет. Лучше в такой нищете, но с матерью. Говорят, надо детей убирать из семьи. Но в какую среду их убирают? Там они бьют друг друга, отбирают друг у друга, воспитатели их бьют».

«Если детей не бьют, то лучше уж им так, чем отбирают их по детдомам. Я была там. И скажу: любому ребенку, какая бы мать ни была, лучше, чем с ней, не будет. Лучше в такой нищете, но с матерью. Говорят, надо детей убирать из семьи. Но в какую среду их убирают? Там они бьют друг друга, отбирают друг у друга, воспитатели их бьют».

«Никто на меня злобно не кидался. И общаться никто не отказывался. Я говорила, что хочу сфотографировать для программы, чтобы показать, как в России живут. И они начинали рассказывать — хоть кто-то ими заинтересовался. Я посетила 8 семей. Все семьи, где я была, — там народ даже в чем-то виноватым себя чувствует. Многим, честно, стыдно, что так живут. Кто-то начинает оправдываться, что завтра буду убираться».

«Никто на меня злобно не кидался. И общаться никто не отказывался. Я говорила, что хочу сфотографировать для программы, чтобы показать, как в России живут. И они начинали рассказывать — хоть кто-то ими заинтересовался. Я посетила 8 семей. Все семьи, где я была, — там народ даже в чем-то виноватым себя чувствует. Многим, честно, стыдно, что так живут. Кто-то начинает оправдываться, что завтра буду убираться».

«Женщина начала рассказывать — расплакалась. Это семья: мать и двое сыновей. Они вообще нормальные, далеко не алкоголики. Я приехала — они готовили мясо. Но такой быт убогий… У них долг 30 тыс. руб. за свет. Зарплата у одного сына 2 тыс. в месяц разнорабочим на ферме. Это причем очень хорошая зарплата считается».

«Женщина начала рассказывать — расплакалась. Это семья: мать и двое сыновей. Они вообще нормальные, далеко не алкоголики. Я приехала — они готовили мясо. Но такой быт убогий… У них долг 30 тыс. руб. за свет. Зарплата у одного сына 2 тыс. в месяц разнорабочим на ферме. Это причем очень хорошая зарплата считается».

«Другой сын на работу не может устроиться — паспорта нет, на прошлой работе отобрали. И чтобы его восстановить — надо 5 тыс. А ему, по сути, поехать в город даже не на что. Вроде хочешь что-то изменить, а одно цепляет второе. Причем парень хороший».

«Другой сын на работу не может устроиться — паспорта нет, на прошлой работе отобрали. И чтобы его восстановить — надо 5 тыс. А ему, по сути, поехать в город даже не на что. Вроде хочешь что-то изменить, а одно цепляет второе. Причем парень хороший».

«Дорог у них там нету, заезжаешь, как на кладбище. И понимаешь, что день там поживи — с ума начнешь сходить. Скучно, тоскливо, еще вид такой — особенно зимой, когда я ездила».

«Дорог у них там нету, заезжаешь, как на кладбище. И понимаешь, что день там поживи — с ума начнешь сходить. Скучно, тоскливо, еще вид такой — особенно зимой, когда я ездила».

«Работы нет. Когда нет производства, то негде работать. Дворники в деревне не нужны ведь. Стимула нет. У кого была возможность — уехали куда-то хоть, в Тогучин или поселки городских типов. А в маленьких деревнях запивается народ, вешается. Не пьют реально единицы — остальные смирились».

«Работы нет. Когда нет производства, то негде работать. Дворники в деревне не нужны ведь. Стимула нет. У кого была возможность — уехали куда-то хоть, в Тогучин или поселки городских типов. А в маленьких деревнях запивается народ, вешается. Не пьют реально единицы — остальные смирились».

«Видела алкоголиков, но фотографировать там не стала. У нас и в цивильных местах алкоголиков полно — что в дорогом ресторане, что на пляже в уголке. Какого статуса они — не важно. Но если там я еще могу причины понять как-то, и то… Но у нас ведь каждый — сам в себе, и его проблема — самая глобальная в мире. И у нас такое мнение, что чем больше пострадал — тем больше должен заслужить. Заслуги нету — еще больше злости. Еще буду страдать. Опять нету? Бог как будто только и делает, что следит, кто там сколько отстрадал. Вот так вся жизнь и проходит. Сплошной нервяк — и все. Ну как можно ждать чего-то все время? Ты делай!».

«Видела алкоголиков, но фотографировать там не стала. У нас и в цивильных местах алкоголиков полно — что в дорогом ресторане, что на пляже в уголке. Какого статуса они — не важно. Но если там я еще могу причины понять как-то, и то… Но у нас ведь каждый — сам в себе, и его проблема — самая глобальная в мире. И у нас такое мнение, что чем больше пострадал — тем больше должен заслужить. Заслуги нету — еще больше злости. Еще буду страдать. Опять нету? Бог как будто только и делает, что следит, кто там сколько отстрадал. Вот так вся жизнь и проходит. Сплошной нервяк — и все. Ну как можно ждать чего-то все время? Ты делай!».

«Хочется, чтобы люди вышли из своего мира, выглянули в окно маленько, осмотрелись. Люди живут, а им надо все больше, больше, больше. Но уже давно доказано, что счастья это не добавляет. Я фотоаппарат взяла не из большой любви к нему. Это просто глаз, который видел ситуацию. Картины — это творчество, а здесь это констатация факта, социальное высказывание. Я бы хотела, чтобы на эту выставку пришло побольше детей. Потому что дети у нас наглые стали, дерзкие. В школе все крутые со своими телефонами. Чтобы посмотрели, сравнили это со своей жизнью».

«Хочется, чтобы люди вышли из своего мира, выглянули в окно маленько, осмотрелись. Люди живут, а им надо все больше, больше, больше. Но уже давно доказано, что счастья это не добавляет. Я фотоаппарат взяла не из большой любви к нему. Это просто глаз, который видел ситуацию. Картины — это творчество, а здесь это констатация факта, социальное высказывание. Я бы хотела, чтобы на эту выставку пришло побольше детей. Потому что дети у нас наглые стали, дерзкие. В школе все крутые со своими телефонами. Чтобы посмотрели, сравнили это со своей жизнью».

«Естественно, я каждой семье мешок собирала — конфеты, продукты. Они не привыкли к нормальному отношению человеческому — только к кнуту и борьбе. Второе дно и подвох все время ищут. Ждут, что с них что-то стребуют. И я была бы рада, если мой визит их как-то по-хорошему взбодрил, показал, что мир бывает разный, не только черный. Через месяц я снова собираюсь ко всем заехать — обещала привезти открытки с их фотографиями».

«Естественно, я каждой семье мешок собирала — конфеты, продукты. Они не привыкли к нормальному отношению человеческому — только к кнуту и борьбе. Второе дно и подвох все время ищут. Ждут, что с них что-то стребуют. И я была бы рада, если мой визит их как-то по-хорошему взбодрил, показал, что мир бывает разный, не только черный. Через месяц я снова собираюсь ко всем заехать — обещала привезти открытки с их фотографиями».

«Каждый человек в жизни должен сделать что-то полезное не только для себя. А не просто набивать желудок и спускать это в унитаз. Сейчас я занимаюсь созданием фонда «Особый ребенок». Первым мероприятием станет летний лагерь для семей с детьми-аутистами — 10 семей из Новосибирска на 10 дней, приедут специалисты, которые будут учить родителей, как находить подход к таким детям. Их рождается все больше, а родители не знают, что с ними делать, а общество не хочет их даже видеть. Когда я искала базу для лагеря, столкнулась с тем, что директор одной накричал на меня: «Чтобы эти ненормальные ходили в общую столовую? И люди это должны видеть? Чтоб я этого вообще не видел!». Вот такая у нас позиция в обществе».

«Каждый человек в жизни должен сделать что-то полезное не только для себя. А не просто набивать желудок и спускать это в унитаз. Сейчас я занимаюсь созданием фонда «Особый ребенок». Первым мероприятием станет летний лагерь для семей с детьми-аутистами — 10 семей из Новосибирска на 10 дней, приедут специалисты, которые будут учить родителей, как находить подход к таким детям. Их рождается все больше, а родители не знают, что с ними делать, а общество не хочет их даже видеть. Когда я искала базу для лагеря, столкнулась с тем, что директор одной накричал на меня: «Чтобы эти ненормальные ходили в общую столовую? И люди это должны видеть? Чтоб я этого вообще не видел!». Вот такая у нас позиция в обществе».

«Люди читают «жена миллиардера» — и дальше уже не воспринимают информацию. Такие заголовки дают только негатив, все пишут, что я купила эти статьи, чтобы пропиариться. И думают, что эти миллионы у нас лежат — иди и строй детские дома. Но у меня-то этих денег пока нет. Это деньги моего мужа, да, он помогает мне выставку организовать, сайт для фонда сделать. Первый выезд в лагерь — он все оплачивает. Но это помощь на начальном этапе. Но фондом буду заниматься я, и собирать деньги тоже».

«Люди читают «жена миллиардера» — и дальше уже не воспринимают информацию. Такие заголовки дают только негатив, все пишут, что я купила эти статьи, чтобы пропиариться. И думают, что эти миллионы у нас лежат — иди и строй детские дома. Но у меня-то этих денег пока нет. Это деньги моего мужа, да, он помогает мне выставку организовать, сайт для фонда сделать. Первый выезд в лагерь — он все оплачивает. Но это помощь на начальном этапе. Но фондом буду заниматься я, и собирать деньги тоже».

Видеопрезентация фотовыставки Евгении Милешиной «Другая Россия»

Зинаида Кузнецова
Фото Анны Золотовой (1, 13), Евгении Милешиной (2–12, 14–16)
Видео Евгении Милешиной

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!