Фатальное невежество

Девочку с раком полгода лечили от бронхита — и она умерла. СК начал проверку только через 2 месяца

Лена Измайлова умерла в 16 лет — ей слишком поздно поставили диагноз
Лена Измайлова умерла в 16 лет — ей слишком поздно поставили диагноз

Последние полгода своей жизни 9-классница Елена Измайлова провела в больницах. В октябре 2017 года у неё начался бронхит, которым девочка болела и раньше, но вскоре к кашлю добавились высокая температура и сильная головная боль, из-за болезни Лена сильно похудела. Девочку пересылали по больницам и бесконечно делали анализы, но диагноз стал известен только после её смерти — это был совсем не бронхит, а рак лимфоузлов, на которые в больницах толком не обратили внимания. Следствие теперь проверяет все обстоятельства ее смерти — взяться за это его вынудило обсуждение в соцсетях. Подробнее — в материале НГС.

Первые симптомы болезни Елены Измайловой проявились ещё на осеннем школьном медосмотре — тогда ей было 15 лет. Девочку отправили к педиатру в городскую поликлинику № 22 — гемоглобин был ниже нормы, и врач посоветовала обратиться в инфекционную больницу, объяснила корреспонденту НГС мать девочки Марина Кочеткова.


«Она там сдала анализы, просидела там несколько часов, но [ей] отказали в госпитализации, сказали: "Не видим никакой причины"», — отметила мать.


В октябре у Лены снова начался кашель — как и всегда в холодное зимнее время. Врачи поликлиники отправили девочку к гематологу на консультацию, он назначил препараты с железом и посоветовал обратиться к пульмонологам, чтобы найти причину кашля.


«Педиатра я попросила дать направление к пульмонологу. Но [в поликлинике] cказали: «Вы сначала должны пролечиться у нас». Нам дали таблетки, сиропы выписывали, потом назначили ингаляции — и она ходила на ингаляции, на физио. Потом нам дали направление к пульмонологу — мы к нему попали на приём только в январе этого года», — рассказала Марина Кочеткова.


С начала 2018 года мать с девочкой скитались по больницам — сначала в поликлинике пообещали госпитализацию в пульмонологию горбольницы № 1. Кашель девочки всё усиливался, а гемоглобин оставался ниже нормы.


«Там (в горбольнице. — М.М.) о нас, естественно, никто ничего не знал, никто не ждал — не хотели класть, отказывали. Я разговаривала с заведующей пульмонологическим отделением и с нашей заведующей [поликлиники], что нам отказывают в госпитализации, — она сказала, что не имеют права и должны положить. 


Но мест не было, и заведующая отделением сказала: "Вы будете ложиться в коридор?". 


Мы с ребёнком поговорили — что делать, нужно обследоваться. Она согласилась лечь. Нас обо всём расспросили, назначили, расписали лечение. Нужно было и томографию сделать, и бронхоскопию — самое главное. Но только я вышла из больницы — мне звонит ребёнок: "Мам, приди, заведующая сказала, чтобы ты вернулась"», — вспоминает Кочеткова.


По её словам, ей сказали, что приказа о госпитализации не было, и ребёнка пришлось забрать из горбольницы — якобы из-за того, что к ним поступил пациент с туберкулёзом.


Лена продолжала ходить в поликлинику — ей выписывали сиропы и таблетки от кашля. За это время девочка сдала множество анализов — даже на ВИЧ.


«Гемоглобин у неё был уже критический, я не знаю, почему она на это не смотрела. 


Ребёнок в апреле стал плохо себя чувствовать, она слегла, у неё поднялась температура — мы вызвали педиатра на дом. Педиатр сказал, что это обструктивный бронхит, назначила уколы, ингаляции, — как обычно», 


— отметила Марина Кочеткова.


Сильный жар не уходил, и мать снова вызвала скорую — так девочка попала в больницу № 11. По словам мамы, у Лены сильно болели голова и спина, а лимфоузлы были сильно воспалены — об этом она говорила врачам. Девочка пролежала в больнице майские праздники, и 4 мая её выписали, несмотря на температуру 38–39, и дали рекомендации обратиться к гематологам и инфекционистам.


Педиатр снова направила Лену в инфекционную больницу, но, как рассказала Кочеткова, врачи снова не нашли причин госпитализировать дочь.


«Я говорила: "Понимаете, у ребёнка температура, идёт какая-то инфекция внутри организма". Врач сказал: "Вот вы где лежали, вам туда и надо ехать опять ложиться". Делать нечего, мы опять поехали в 11-ю [больницу], в пять вечера мы там были. Ей было сильно плохо, и даже люди окружающие видели, что ребёнка трясло прям», — говорит мать.


Девочка снова сдала все анализы, и поздно вечером 4 мая её снова положили в больницу.


«Я разговаривала с врачом, говорю, что такое-то, никто внимания не обращает ни на лимфоузлы, ни на головную боль сильную, — она плакала, и я сама привозила ей таблетки обезболивающие. А мне говорили: "Вам надо в частную, в платную клинику ложиться", 


она (врач. — М.М.) даже посоветовала клинику, мол, что вы хотите — здесь же государственная, бюджетная больница», — отмечает Марина Кочеткова.


Девочку пересылали по больницам и назначали всё новые анализы, но лечение так и не помогло. Сейчас обстоятельства лечения проверяет СК
Девочку пересылали по больницам и назначали всё новые анализы, но лечение так и не помогло. Сейчас обстоятельства лечения проверяет СК


Лене всё-таки назначили бронхоскопию, но под местной анестезией — несмотря на уговоры сделать полноценный наркоз (подросток была в ослабленном состоянии и боялась делать анализ «на живое»), врачи не согласились. И мама забрала девочку домой.


Школьнице становилось всё хуже — она сильно похудела, ослабла, даже теряла сознание. К гематологу она всё-таки попала — врач прописал железо и позвонил в поликлинику. Там вскоре собрался консилиум врачей — девочке дали направление в детскую больницу скорой помощи на Красном проспекте, там ей всё-таки сделали бронхоскопию под наркозом. Но, по словам матери, анализы всё не приходили — так продолжалось больше недели.


1 июня Марина Кочеткова позвонила врачу, он попросил сначала подождать.


«Он мне после обеда позвонил и сказал, что ребёнок погиб. Мы сразу поехали туда, но они сказали, что по-прежнему анализы не готовы, мы не знаем, от чего это. 


Когда анализы пришли — [оказалось], что это был рак, неходжкинская лимфома. Рак лимфатической системы», — добавила мать.


Вскоре после смерти дочери, в июне, Марина Кочеткова написала заявление на врачей в Следственный комитет, также жаловалась в областное министерство здравоохранения. Проверка СК «о ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей медицинским персоналом» началась только в августе — когда смерть девочки начали широко обсуждать в социальных сетях.


«В настоящее время следователями СКР проводится комплекс проверочных действий по установлению всех обстоятельств происшествия. Проведение проверки продолжается», — лаконично прокомментировали в СК.


Корреспондент НГС также направила запрос в министерство здравоохранения Новосибирской области, попросив прокомментировать случившееся.


В социальных сетях же не утихает обсуждение лечения Лены Измайловой — многие ставят матери в укор, что она так и не обратилась с дочкой в частную клинику.


«Нужно было собирать деньги и не надеяться ни на каких врачей и идти в платную — хотя я одна, двое детей, съёмная квартира. Но да, это [была] ошибка», — заключила мама умершей девочки.


Читайте также:

«За что вас так полечили?»

Сибирячке поставили тяжкий диагноз — лимфома. Пациентка областной больницы прошла дорогостоящую химиотерапию, а потом родные, засомневавшись, отправили её лечиться в Израиль. Там диагноз признали ложным, а пациентка получила 1 миллион рублей компенсации от новосибирской больницы. Корреспондент НГС узнала детали неоднозначной истории лечения и выяснила, как часто страшные диагнозы оказываются ошибочными

НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА

Лента новостей


Авторские колонки

Реклама
Реклама

Сообщи свою новость

Здесь вы можете оставить информацию, фотографии и видео с любыми событиями, свидетелями которых вы стали, обо всём, что происходит в городе и области. Ждём. Мы работаем для вас!
Ваше имя
Сообщите новостьПрикрепите доказательства: ссылки на видео и аудио вставьте в текст сообщения, загрузите фото
Фото
Эл. почта или телефон
Докажите что вы не робот
Ваше сообщение отправлено