«Жене сказали — вряд ли он эту ночь переживёт»

История сибиряка, который живёт с чужим сердцем, — он ждал его 3 года, заряжая своё тело от розетки

Сергей Силков получил новое сердце в конце 2012 года
Сергей Силков получил новое сердце в конце 2012 года

Крепкого завсегдатая тренажёрки, 39-летнего Сергея Силкова выдают шрамы на груди и животе — рубцы напоминают о страшном опыте в его жизни, трансплантации нового сердца. До сильной простуды он и не знал, что у него большие проблемы с сердцем, — сначала его вообще лечили от бронхита. Но состояние Сергея всё ухудшалось, и вскоре он попал в клинику Мешалкина, где ему вживили искусственный левый желудочек с проводом наружу, который цепляется к блоку электропитания. Силкову буквально пришлось жить на батарейках, пока сибиряк дождался сердца от донора. Корреспондент НГС записала откровенный монолог бывшего военного, который почти три года пытался не умереть в ожидании нового здорового сердца.

Сергей Силков отлично выглядит — он легко и бодро спускается с высокой лестницы в атриуме Технопарка, где работает контролёром ОТК. Практически невозможно представить, что этот мужчина со вздутыми от гантелей венами на руках и стремительным шагом всего несколько лет назад был «ходячим трупом», как он сам выражается. Когда у него перестало нормально работать собственное сердце, Сергею было 30 лет — он был крепким военным и растил маленького сына.


Врачи клиники Мешалкина признаются, что, когда Сергей к ним поступил в 2010 году, он уже был в тяжёлом состоянии, насосная функция сердца была очень низкой, но «донорские сердца на полке не лежат», отметил кардиолог центра Дмитрий Доронин. 


И к тому же у Силкова довольно редкая третья группа крови — при всём желании они не могли ему трансплантировать новое сердце. И он ждал почти три года.


Сибиряк рассказал корреспонденту НГС предысторию трансплантации и о том, что по-настоящему значит мучительное ожидание:


Может, сердце болело давно, просто я этого не замечал. Как началась фаза того, что я начал умирать? Она началась после нескольких простудных заболеваний. Это дало осложнения на сердце — кажется, называется инфекционный миокардит. Ни один учёный не может сказать, откуда он берётся. Смысл в том, что любое заболевание — ОРВИ, ангина, чем бы вы ни болели, — даёт осложнения на самый слабый орган. Какой слабый орган есть — туда и бьёт. Я уже много раз убедился в этом.


Как себя чувствовал? А как ходячие трупы себя чувствуют? Подняться на один пролёт — задыхаешься. Опустился головой ниже пояса — кровь к голове прилила, сердце не может её обратно откачать, башка кружится, предобморочное состояние. А, да, меня же месяц лечили от бронхита… АЦЦ там, всякая фигня.


Потом у меня нога воспалилась, такая красная полоса шла до самого паха — ярко-красного цвета. Воспалилась вена. Меня положили в местный госпиталь, начали чем-то капать, кучу лекарств надо было ещё купить. Мне ставят [диагноз], что у меня тромбофлебит конечности — куча тромбов собралась. Меня положили на стол, исполосовали ногу, перетянули вену, а потом поняли, что не знают, ту ли вену перетянули. Усыпили меня наркозом — а мне нельзя было, потому что сердце у меня почти не работало.


Проснулся я в лежачем положении — весь полумёртвенький. Анализы пришли — а по анализам там полная *опа. Перетащили меня в другой госпиталь на УЗИ сердца — и там меня в реанимацию засунули. Потом жене позвонили, сказали: «Не расстраивайся, всё нормально, эту ночь навряд ли переживёт».


Сибиряк признался, что 30 лет не знал проблем с сердцем
Сибиряк признался, что 30 лет не знал проблем с сердцем


Когда сердце у тебя не работает практически — мозг очень фигово обмывается кровью, начинает плохо работать. Ты начинаешь бредить, создаётся свой мирок, и очень плохо соображаешь. Плюс все органы за то время, что сердце помирает, они тоже все фигово снабжаются кровью и кислородом, естественно, плохо работают. Хотя у организма одна деталь износилась.


Меня перевели в Мешалкина, тут же запихнули в реанимацию. Целый консилиум пришёл ко мне и говорит: «Мы думали, что у тебя тромбы в лёгких, поэтому ты задыхаешься. Отнюдь это не так. Нужна операция, нужно поставить тебе аппарат — ты можешь отказаться, мы тебя вернём к твоим военным врачам». 


Говорю: «Доктор, вы мне предлагаете либо сдохнуть, либо выжить? Как вы думаете, что я выберу?». Выбрал операцию.


Заказали аппарат «Инкор» — эта штука заменяет всего лишь один желудочек. Его вшивают — и он в аорту кидает кровь, разгружает сердце. Не восстановится сердце — пересадка.


Жуткой была, наверное, ночь перед операцией. Понятно, что никто не говорил: «У тебя два варианта: выживешь или нет». Но потом я сталкивался с людьми, которые переживали такую операцию, некоторые вообще не вышли из реанимации, не из-за врачей, а в силу своих физических особенностей. У [врача Дмитрия] Доронина есть фотография, где стоит он, я и ещё двое человек, которым должны были сделать [операцию], — их двоих уже нет на свете.


Первые полгода было вообще отлично — аппарат прижился, ничего не отторгается. А потом тебя выпускают из больницы — ты же всё равно должен двигаться. Цепляешь некоторую грязь на этот силикон, которая с удовольствием поднимается под кожу. И естественно, пробуждает разные микроорганизмы. Стафилококк разбудил — температура у меня резко поднималась и падала.


У Силкова остался большой рубец от аппарата 
У Силкова остался большой рубец от аппарата 


Аппарат работает постоянно — из-за этого там куча батареек. Одна рабочая, одна резервная, ещё две в запасе заряженные. [Блок] килограммов 10 — такая сумка, как бумбокс. Новых батареек обычно хватало часов на 6. Можешь не носить, к блоку питания подключиться и как собака возле розетки сидеть. Лежишь на диване телек смотришь, а сам подключён к розетке.


Жена как-то поехала в гости к маме — и я что-то лёг и забыл подключиться. Уснул так жёстко, что просыпаюсь оттого, что у меня аппарат орёт дурниной, ошибки на дисплее разные сыплются. Я быстро меняю — слышу, вроде завелось. Целый день так проходил, ложусь в 11 вечера полежать, а потом раз — и встать не могу. Успел образоваться тромб. Ручки-ножки шевелятся, а встать не могу. Позвонил жене, она — соседям, они дверь вышибли, скорую вызвали.


2 года и 7 месяцев прошло — у меня начало всё болеть, я [три месяца перед пересадкой] жил только на обезболивающих. Начиналось утро так: жена делала укол, через 20 минут легче. Четыре часа ходишь — и потом опять. Но я не злоупотреблял — на ночь не делал укол. Спал хорошо, хотя орал по ночам — я этого не помню. Это жена рассказывала.


Стало понятно, что сердце не восстанавливается.


После трансплантации он провёл в больнице ещё месяц
После трансплантации он провёл в больнице ещё месяц


Один раз меня вызвали: «Приезжай! Донор приехал, всё!». А нам двоим подходит. Ему (другому пациенту. — М.М.) говорят: «Так, тебе больше подходит. Ты на операцию, а ты домой». Зашибись. И всё, я поехал домой в три часа ночи.


16 декабря 2012 года. Доронин снова звонит: «Приезжай!». (М.М.: С какими чувствами ехали?) Чувство одно — не сдохнуть бы. Потому что ты не знаешь, проснёшься ты или нет, запустится ли это сердце вообще. (М.М.: Фактически вы ждали, пока умрёт другой человек?) Пока мозг умрёт. Тогда я думал об этом, сейчас я уже об этом не думаю. 


Получается, по сути, тому человеку уже всё равно — он живой труп, за него всё делает аппарат, дышит за него. Когда я приехал в операционную, я меньше всего об этом думал.


Я помню, как меня везли из операционной [после трансплантации] — и через час уже пришёл первый доктор осматривать. Помню, что было очень жарко и душно, у меня же всё перевязано, аппарат, который за меня дышит, я и рассказать ничего не могу. Я доктору машу — жарко. Он открыл окошечко — так хорошо стало, приятно…


Потом вспоминаешь, как дышать, — трубку убирают. Дней через шесть я начал ходить, от тебя ещё целая куча трубок висит — так что только пару метров туда-сюда. Потом ноутбук притащил — вообще всё стало хорошо и весело. Выписали где-то через месяц после операции. Тьфу-тьфу-тьфу, всё здорово и хорошо было со мной.


Сейчас бывший военный уже на пенсии, он работает контролёром ОТК в Академпарке. От первого брака у него 13-летний сын, а во втором браке у Сергея родилась дочь, ей 2 года
Сейчас бывший военный уже на пенсии, он работает контролёром ОТК в Академпарке. От первого брака у него 13-летний сын, а во втором браке у Сергея родилась дочь, ей 2 года


Я занимаюсь спортом. Тренажёрный зал с весами, штангами и гантелями и куча спортпита. Врачи не советуют поднимать тяжести, но на всё воля Божья, если дано тебе поднимать тяжести — поднимай.


Есть два способа обучения людей — человек учится же постоянно. Один медленный, когда ты не всегда ходишь в церковь, но правильно поступаешь, стараешься. А у меня был быстрый, иначе я, видимо, не поддавался обучению, — я прошёл через это всё, поставил жизнь с головы на ноги. Чуть-чуть я стал лучше.


Начинаешь вести здоровый образ жизни. То, что я бросил курить и пить, — это всё подарок свыше. Бросил выпивать — за последние полгода у меня была всего одна бутылка пива, вот и весь мой алкоголь. К людям стал по-другому относиться, жалостливее стал, что ли, наверное. Я не говорю, что я резко стал ангелом. Но очень много о чём я успел подумать, когда всё это со мной произошло.


Спрашивал у доктора, кто донор. Он: «Тебе это надо?». Нет. Ну и всё.


Читайте также:

Ужасная одышка довела молодого водителя до пересадки сердца — врачи рассказали, что каждый пятый из списка ожидающих сердце умирает, не дождавшись донора.

НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА

Лента новостей


Авторские колонки

Реклама
Реклама

Сообщи свою новость

Здесь вы можете оставить информацию, фотографии и видео с любыми событиями, свидетелями которых вы стали, обо всём, что происходит в городе и области. Ждём. Мы работаем для вас!
Ваше имя
Сообщите новостьПрикрепите доказательства: ссылки на видео и аудио вставьте в текст сообщения, загрузите фото
Фото
Эл. почта или телефон
Докажите что вы не робот
Ваше сообщение отправлено