фоторепортаж

Вышла из огня: как спасают выживших в страшных пожарах

Их кожа почти полностью сгорела, но они обрастают новой, хотя находятся без сознания треть года

Татьяна и Настя Кондратьевы пережили страшный пожар три года назад
Татьяна и Настя Кондратьевы пережили страшный пожар три года назад

Танина кожа сгорела на 70% — в остатках обугленной сорочки сибирячка вынесла трёхлетнюю дочь Настю из объятого пламенем дома. Девочка попала вместе с мамой в больницу, но Татьяне досталось гораздо сильнее — полтора месяца сибирячка лежала только в реанимации, ещё полтора — в обычном отделении. И полгода не могла смотреть на себя в зеркало — видела фиолетово-красные рубцы и плакала. Но спустя три года сибирячку не узнать — это красивая женщина со слегка золотистой кожей. Корреспонденты НГС.НОВОСТИ побывали в единственном в Новосибирске ожоговом центре при областной больнице — там спасли Таню и сотни таких же пациентов.

В пять утра дверной звонок нервно и беспрестанно трезвонил — вероятно, его замкнуло, как и проводку на веранде частного дома семьи Кондратьевых. Разбуженная Татьяна пошла посмотреть, что произошло, и увидела пламя, охватившее веранду.


«Мы втроём ночевали, у нас ещё сын старший — но он у бабушки ночевал. Мужа разбудила, Настю завернула в одеяло, и мы хотели через дверь веранды выбежать. Муж бежал первым, чтобы дверь эту открыть, выбить, а мы с Настей за ним. Как только он дверь выбил — пошёл воздух, кислород в огонь добавился, и нас с Настей буквально облизало. Я ничего не чувствовала, ничего не понимала, мне не было больно», — вспоминает Татьяна Кондратьева то страшное утро в июле 2014-го.


Настю выписали тем же летом, а вот маме пришлось лежать в больнице до осени
Настю выписали тем же летом, а вот маме пришлось лежать в больнице до осени


На ней была шёлковая сорочка — она моментально обуглилась и намертво прилипла к Таниной коже. Насте повезло больше — на трёхлетней девочке было хлопковое бельё, быстро сгоревшее и не оставившее следов. В какой-то момент мама и дочь опустились на пол, продвигаясь к выходу, поэтому кожу на лице и животе пламя не тронуло, но страшно обожгло спину, руки и ноги.


Когда выбежали на улицу, боли всё ещё не было — только стыдливость из-за того, что соседи могут увидеть их обнажёнными, смущается женщина. Стянув футболки с бельевой верёвки и одевшись, они только тогда наконец поняли, что произошло, и вызвали пожарных и скорую. А до их приезда так и сидели на крыльце у соседей, смотря, как горит их собственный дом.


«Уже в скорой я начала сознание терять. Сестра (медсестра. — М.М.) мне качает воздух: "Глаза только не закрывай!". А у меня такая тяжесть, состояние — как машину угля разгрузишь. Так хочется спать, такая усталость, начала "отъезжать" буквально.


Помню, как на каталке завезли в приёмный покой, как надо было кольца снимать… Мне не было больно. Мне стало больно, когда Настю врачи забрали — тогда мне в одну секунду стало больно и страшно», — объясняет Татьяна.


В приёмном покое Татьяне пришлось снимать кольца с опухших от ожогов пальцев — этот момент она вспоминает с содроганием
В приёмном покое Татьяне пришлось снимать кольца с опухших от ожогов пальцев — этот момент она вспоминает с содроганием


Она была в коме почти две недели, а всего в реанимации ожогового центра Новосибирской областной больницы провела полтора месяца — сгорело 70% кожи, причём половина тела была в глубоких ожогах четвёртой степени. Пришлось делать пересадки кожи пять раз — в то время Татьяна, конечно, боль уже чувствовала, и очень сильно. Больше всего повезло мужу Татьяны, у которого легко обгорела спина. Настя поправилась за месяц — а её мама лежала в больнице до осени.


«Я на мумию была похожа — вся в бинтах от верха до низа. Была уже привычка к боли — если что-то не болело, казалось, что что-то не так. Она (кожа. — М.М.) всё ещё шелушится, восстанавливается.


К зеркалу подходишь — глаза закрываешь, пойдешь поплачешь… Со временем, с возрастом успокоилась. 


А поначалу да, конечно, особенно когда всё было свежее, фиолетовое, красное, багрового цвета. С выпуклостями и вмятинами — конечно, самооценка падала ниже плинтуса», — признаётся бывшая пациентка центра.


Сейчас следы от ожогов практически не видны 
Сейчас следы от ожогов практически не видны 


На заведующего ожоговым центром, главного комбустиолога НСО Андрея Шмырина она смотрит как на строгого, но любимого отца — он и правда слушает её с довольно суровым видом. Правда, оговаривается, что только что вернулся с очередной операции, и ещё думает о пациенте.


Татьяна гордо говорит, что во время лечения в стационаре центра врач носил её на руках и нянчился как с ребёнком.


После выписки она заново училась сидеть, есть и ходить — буквально училась жить. Шмырин вдруг признаётся: во время лечения она была «очень капризной», так что он не верил, что Таня довольно быстро и полностью выздоровеет. На её золотистой коже сейчас почти не видно следов жуткого пожара.


«Есть такая проблема, когда лежат люди у нас здесь: рассказываешь, что далеко не всё закончено, просто заканчивается этап, когда работают медики. А дальше человек уходит домой, и очень много зависит от него самого. Честно скажу, у меня были опасения, что Татьяна, как очень многие, станет себя жалеть, но я рад, что ошибался. Она пришла нас навестить в отделение, и я её просто не узнал — со мной здоровается красивая женщина.


Когда Татьяна поняла, что всё зависит только от неё, — она совершила, можно сказать, подвиг», — говорит заведующий.


Андрей Шмырин работает в ожоговом центре областной больницы с момента его основания — в этом году центр отмечает 25-летие
Андрей Шмырин работает в ожоговом центре областной больницы с момента его основания — в этом году центр отмечает 25-летие


Для него поведение пациентов, которых он выписал, больная тема. Многие игнорируют специальные лекарства и мази от ожогов и не делают упражнения, чтобы восстановить атрофировавшиеся мышцы. 


«У некоторых людей рубцы так скрючивали пальцы, что эти люди просто не могли себя обслуживать», — вздыхает он.


Ожоговый центр отмечает в этом году 25-летие, а его глава Андрей Шмырин лечит людей с 90-х годов. 


Он знает бесчисленное множество историй о подростках, облившихся горючими жидкостями, и о пьяных посиделках, которые заканчивались трагедией из-за незатушенной сигареты. О жертвах пиротехники, сгоревших электриках и о попавших в торфяные пожары случайных людей. Но есть кое-что, из-за чего серьёзный, не особо эмоциональный доктор просто взрывается.


Детский хирург Софья Кабакова обладает феноменальной памятью и помнит каждого пациента, даже лечившегося 20 лет назад
Детский хирург Софья Кабакова обладает феноменальной памятью и помнит каждого пациента, даже лечившегося 20 лет назад


«То, что ты не задумался о своей безопасности и пострадал сам, — это одно, это ладно, а когда пострадал ребенок… Детишки ещё ничего не знают, они только пытаются узнать. Многие родители говорят: "Да он сам [обжёгся]". Я всегда привожу пример: вот мама посадила ребёнка на колени, за стол с горячим кофе и супом. Потом отвлеклась, ребёнок опрокинул на себя чашку, обжёгся, — и кто виноват, ребёнок?


Вскипятил, налил и вылил на себя? С этой точки зрения, когда сапёр ставит мину, виноват тот, кто на неё наступил: никто же не просил на неё наступать», — возмущается Андрей Шмырин.


Немного успокоившись, он добавляет: «Есть мамы, просто диву даешься, какие они замечательные. Не в том дело, что ты допустил какую-то ошибку, а то, как ты пытаешься её исправить, — это вызывает уважение».


В отделении лежат и взрослые, и дети
В отделении лежат и взрослые, и дети


… В отделении, залитым нежным солнечным светом, очень тихо. Коридоры тёплых бежевых оттенков, палаты — салатового, всё это не очень-то напоминает больницу. Пациенты читают, разгадывают сканворды и листают соцсети — ходить им особо нельзя, да и не наступишь на обожжённые ступни. На многих страшно смотреть — за бинтами скрываются жуткие раны и расслоившаяся кожа.


Чуть ли не каждый второй обварился кипятком — или куриным супом. Например, Владимир из Колывани попал сюда после довольно курьёзного случая.


Владимир обжёгся куриным супом, запнувшись об котёнка
Владимир обжёгся куриным супом, запнувшись об котёнка


«Довольно банальная история, из которой я сделал только один вывод: когда идёшь поздно вечером попить — включай свет или кошаков выгоняй. Так вот, пошёл пить, свет не включил. А там курица варилась. (М.М.: Ночью?) Ну а что? Наступил на котенка — сам испугался, котёнок испугался, упал на плиту — бульон там был», — хохочет Владимир.


С котёнком Пушком всё хорошо — а вот хозяину здесь ещё месяц лежать, впереди пересадка кожи. Вид у него при этом жизнерадостный — будто он отдыхает на шезлонге.


«Куриный суп — это вообще страшная вещь», — серьёзно предупреждает врач из ожогового центра.


Не все пациенты разрешают себя фотографировать — стесняются огромных и неэстетичных ран
Не все пациенты разрешают себя фотографировать — стесняются огромных и неэстетичных ран


Некоторые пациенты, особенно в реанимации, вовсе не такие радостные — красная кожа, покрытая струпьями, выглядит душераздирающе. Многие лежат здесь по три месяца, погружённые в медикаментозный сон, под успокаивающее мигание датчиков. Вокруг безмолвных пациентов кружат врачи и медсёстры — следят за показателями.


Они и не вспомнят этих врачей, когда очнутся, — хотя медикам пациенты с 80–90% ожогов по телу запоминаются надолго. Как молодой человек, спасший жену и ребёнка из дома, в котором взорвался газовый баллон, — он лежал в реанимации 2 месяца. Или вот мальчика выписали перед Новым годом, у него было обожжено пламенем 65% кожи — в реанимации он провёл ровно сто дней, вспоминают врачи из реанимации.


По словам заведующего отделением реанимации Игоря Саматова (на фото), некоторые пациенты лежат здесь по 3 месяца 
По словам заведующего отделением реанимации Игоря Саматова (на фото), некоторые пациенты лежат здесь по 3 месяца 


«Есть пациенты, которые поступают в полном ясном сознании, и это в том числе особенность ожогового шока.


Морально очень тяжело, когда пациент с площадью поражения 100% — вся кожа сгорела — поступает, и если он без отравления продуктами горения, он в полном ясном сознании, он всё нам рассказывает: как это было, как он куда-то побежал, как документы спас.


А мы понимаем, что жить ему осталось несколько часов, что это не лечится. От ожогового шока они умирают, несмотря на интенсивную терапию.


Учитывая, что треть пациентов — это дети у нас… Это наша постоянная боль», — говорит заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии ожогового центра Игорь Саматов.


Он объясняет, что госпитализировать пациента с 100% поражения кожи пламенем — самое страшное, ведь помочь ему нельзя. Даже для самого профессионального врача это хирургический тупик — кожу взять неоткуда. Только сам человек может быть для себя донором — или же его близнец.


Больше всего руководитель центра переживает за детей, за которыми не уследили родители
Больше всего руководитель центра переживает за детей, за которыми не уследили родители


«Некоторые стараются не вспоминать, что с ними произошло. А я думаю — лучше принять то, что дала судьба. Как там? В огне не горим, в воде не тонем…Человек думает, что с ним всё будет только хорошее — не то, что показывают в новостях. Но жизнь вносит коррективы. Понимаешь, что ты такой же человек, как все,


и вся наша замечательная счастливая жизнь — очень хрупкий сосуд, который может в одночасье разрушиться»,


— философски размышляет завотделением Андрей Шмырин.


И вспоминает о женщине, которая приходит в ожоговый центр каждый год на протяжении уже двух десятков лет.


В центр ежегодно поступает по 500 пациентов — многих из них отпускают домой и лечат амбулаторно. Некоторые же проводят в ожоговом отделении всё лето 
В центр ежегодно поступает по 500 пациентов — многих из них отпускают домой и лечат амбулаторно. Некоторые же проводят в ожоговом отделении всё лето 


«Одно время было такое поветрие [в 1990-х] — жгли круглосуточно киоски вместе с людьми. А она (эта женщина. — М.М.) была продавщицей. Изначально образование у неё высшее, но когда привычная жизнь разрушилась, она пошла работать в киоск.


Его подожгли — и она очень сильно пострадала вся, ожогов было много, сильно пострадало лицо.


Она практически осталась без пальцев — пальцы сгорели. Неподготовленный человек увидит её внешность — и ему может стать нехорошо. Лица у нее практически нет — в привычном понимании. Но она удивительно жизнелюбива», — рассказывает Шмырин.


Ей уже за 70, но под Новый год она всегда приходит повидать врачей, чтобы рассказать о себе и любви к мужу.


«Это пример, как можно любить жизнь и принимать то, что случилось. Случилось и случилось — живём дальше», — добавляет он.


Татьяна улыбается — она слышала эту историю не раз: Шмырин рассказывает об этой женщине каждому, кто отчаялся и перестал верить, что сможет выздороветь.


Читайте также:


Корреспонденты НГС.НОВОСТИ провели смену с врачами, которые буквально собирают кости и мышцы заново и скрепляют их гвоздями и шурупами, — и узнали, почему эти суровые травматологи боятся собственных детей

НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА

Лента новостей


Авторские колонки

Реклама
Реклама

Сообщи свою новость

Здесь вы можете оставить информацию, фотографии и видео с любыми событиями, свидетелями которых вы стали, обо всём, что происходит в городе и области. Ждём. Мы работаем для вас!
Ваше имя
Сообщите новостьПрикрепите доказательства: ссылки на видео и аудио вставьте в текст сообщения, загрузите фото
Фото
Эл. почта или телефон
Докажите что вы не робот
Ваше сообщение отправлено