«Врач — это источник повышенной опасности»

Интервью с Юлией Стибикиной, добившейся крупнейшей в России компенсации морального вреда пациенту

Юлия Стибикина считает, что открыла новую эру в судебной практике по врачебным ошибкам
Беспрецедентное в российской судебной практике решение Калининского районного суда Новосибирска, обязавшего горбольницу выплатить пациентке два миллиона рублей в качестве компенсации морального ущерба, положило начало новой эре в судебной практике по врачебным ошибкам. Иски к лечебным учреждениям после этого прецедента пошли один за другим. Так, в пятницу, 13 февраля, в Железнодорожном суде начался процесс по делу пенсионера, которому предположительно из-за врачебной ошибки ампутировали ногу, а в среду, 18 февраля, уже в Центральном суде — дело о гибели новорожденного в частной клинике. Общая сумма претензий в этих случаях — 11 миллионов рублей. Корреспондент НГС.НОВОСТИ встретился с директором Центра медико-страхового права Юлией Стибикиной, которая представляет всех этих людей в судах.
Справка: Центр медико-страхового права создан в Новосибирске летом 2007 года как филиал подобного центра в Омске. Специалисты центра специализируются на защите прав пациентов, пострадавших от врачебных ошибок.

Юлия Александровна, почему вы решили специализироваться на медицинским праве?


В Новосибирске этим целенаправленно никто не занимался. Поэтому когда знакомый врач, с которым мы вместе получали юридическое образование, предложил этим заняться, я сразу же согласилась. Первым нашим делом стал прецедентный иск Оксаны Кондрашкиной к горбольнице. На него была сделана ставка, и мы его на чистом энтузиазме отрабатывали на все сто процентов. И выиграли. Оксана уже получила от горбольницы два миллиона рублей в качестве компенсации морального вреда за врачебную ошибку, из-за которой она осталась без ноги. Кроме того, мы первыми в России добились такой большой компенсации морального вреда, до этого потолок был около трехсот тысяч рублей.

Что изменилось для вас, когда судья вынесла это беспрецедентное решение?

Все были в легком шоке, ведь никто из коллег не верил, что у нас получится. А когда СМИ сообщили о результате, наш телефон в офисе раскалился до предела. В итоге за последние несколько месяцев мы предъявили пять исков к медицинским учреждениям, а люди все продолжают звонить и советоваться. Например, после статьи на НГС.НОВОСТИ про иск в семь миллионов рублей к частному родильному дому нам позвонил мужчина и рассказал, что год назад с его ребенком случилась аналогичная история.

С какими исками вы сейчас работаете?

Три иска к родильным домам. Один — к частному, там умер новорожденный ребенок, судебный процесс начался на этой неделе. Еще два — к муниципальным роддомам. В первом случае тоже смерть ребенка, дело сейчас находится на экспертизе, а во втором — при подмывании новорожденного его ошпарили кипятком. Наши клиенты требуют компенсации морального вреда в размере семи, четырех и одного миллиона рублей соответственно. Еще один иск — по факту смерти молодой женщины через десять минут после операции. В этом иске моральный вред пять миллионов рублей и материальный более трех миллионов. И еще одно дело начато на прошлой неделе. Там мужчине ампутировали ногу, и мы будем доказывать, что это сделано вследствие врачебных ошибок. Сумма компенсации морального вреда — четыре миллиона рублей. Кроме того, есть несколько дел, которые у нас находятся в производстве, но иски по ним пока не поданы. В целом же хочу отметить, что большинство историй, с которыми к нам приходят, касаются гинекологии и акушерства, травматологии, стоматологии и хирургии.

Суммы компенсации морального вреда в исках — сплошь миллионные. Как вы определяете их размер?

Ну а как его определишь?.. Во сколько в принципе можно оценить свое здоровье?.. К тому же практика, когда за смерть выплачивают по восемьдесят тысяч рублей, а за инвалидность — по тридцать-пятьдесят тысяч, ни к чему хорошему не приведет. Это в первую очередь порочная практика для самого лечебного учреждения, потому что никто не воспринимает такую сумму всерьез. Давайте посмотрим на американскую судебную практику прецедентного права. За такого рода врачебную ошибку, как в случае с горбольницей, там бы взыскали пять миллионов долларов, и никто бы даже разговаривать не стал, и мы бы не сидели полтора года в суде, дожидаясь судебной экспертизы. Когда, кстати, суд постановил взыскать с горбольницы два миллиона рублей, там была проведена очень серьезная внутренняя работа. Потому что ошибаться на такие приличные суммы никто не хочет.

Почему иски по врачебным ошибкам к медицинским учреждениям рассматриваются в рамках гражданского судопроизводства, а не уголовного?

Выигранное дело Оксаны Кондрашкиной, добившейся рекордной компенсации в 2 млн рублей, прославило Стибикину не только в Новосибирске, но и в России
Выигранное дело Оксаны Кондрашкиной, добившейся рекордной компенсации в 2 млн рублей, прославило Стибикину не только в Новосибирске, но и в России
Доказать халатность и причинение смерти по неосторожности очень тяжело, поэтому действительно уголовные дела против врачей возбуждаются очень редко. За последние десять лет был только один случай, когда врача привлекли к уголовной ответственности. Это произошло совсем недавно в Омске, когда врач акушер-гинеколог была признана виновной в смерти новорожденного и ей назначено наказание в виде полутора лет отбывания наказания в колонии-поселении. А вот в рамках гражданского судопроизводства доказать некачественно оказанную медицинскую услугу вполне возможно.

В качестве экспертов по искам вам приходится привлекать действующих врачей. Наверное, мало кто соглашается?

Как раз наоборот. Врачи готовы обсуждать профессионализм своих коллег, и так сложилось, что многие из них пишут очень жесткие экспертизы. Мне кажется, что им просто надоела безграмотность некоторых своих коллег.

Тогда почему нет юристов, специализирующихся на медицинском праве?

Я думаю, что после прецедента с Кондрашкиной центров типа нашего будет все больше. Просто критическая масса уже накопилась, мы первыми дали ей выход, и сейчас этот процесс будет только набирать обороты.

Как медицинские учреждения реагируют на иски по врачебным ошибкам?

Например, по иску к больнице об ампутированной ноге ответчик вообще не явился на первое заседание. Так что пока у меня создается впечатление, что люди не приучены отвечать за свои поступки.

Если пациенты будут заставлять врачей платить за ошибки, улучшит ли это качество здравоохранения?

Так как у нас до сих пор не принят закон о страховании ответственности врача, то иски подаются не к врачам, а к медицинским учреждениям, в которых они работают. И вообще с правовой точки зрения деятельность врача слабо защищена. Например, в законодательстве нет даже такого понятия, как «врачебная ошибка». До сих пор не решен вопрос с лицензированием деятельности врача, хотя в Европе это повсеместная практика. Поэтому изменения начнутся, когда все эти вопросы будут решены, и главное — когда система отбора и обучения в медицинских вузах станет более эффективной. Ведь нельзя забывать, что врач — это источник повышенной опасности. Это очень сложная профессия, которая требует глубоких познаний, в которой о халатности речи вообще быть не должно. А нам порой приносят такие истории болезни, что читаешь и становится страшно, что бывают такие врачи.


Андрей Ткачук
Фото Веры Сальницкой


НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА

Лента новостей


Авторские колонки

Реклама
Реклама

Сообщи свою новость

Здесь вы можете оставить информацию, фотографии и видео с любыми событиями, свидетелями которых вы стали, обо всём, что происходит в городе и области. Ждём. Мы работаем для вас!
Ваше имя
Сообщите новостьПрикрепите доказательства: ссылки на видео и аудио вставьте в текст сообщения, загрузите фото
Фото
Эл. почта или телефон
Докажите что вы не робот
Ваше сообщение отправлено