Москва резиновая

Бывший новосибирец, журналист и аналитик Михаил Калужский сравнил переезд в столицу с эмиграцией

Сколько бы ни говорили на тему переезда в Москву, она остается актуальной всегда. Во все времена люди из разных городов стремились перебраться в столицу с желанием если уж не завоевать и покорить ее, то хотя бы органично вписаться в иной уклад жизни. Бывший новосибирец, ныне москвич журналист, аналитик и директор по спецпроектам издательства «Аттикус» Михаил Калужский попытался порассуждать на тему «В Москву! В Москву! Переезд или эмиграция?» в рамках очередной вечеринки «Умная среда», которая прошла в джаз-клубе «Труба».
Зачем люди переезжают в Москву?

С позволения автора — бывшей новосибирской, а ныне московской журналистки я процитирую несколько фраз из ее блога: «Здесь не замечаешь ход времени — дни, недели, месяцы меняются стремительно… Второе — в центре города нечем дышать, через месяц проживания я начала кашлять. Закончила еще через два, с переездом на Сокол… Третье — здесь нет съедобных картошки, помидоров, огурцов…». Это звучит анекдотом, но на самом деле похоже на правду. Москва переживает транспортный коллапс, там чудовищная экология. Можно сказать, что мы едем в Москву за большими зарплатами, но эти зарплаты съедаются совершенно чудовищными ценами на съемное жилье и вообще чудовищными ценами. У меня есть версия ответа: я полагаю, что в Москве более интенсивно работает так называемый социальный лифт. Там легче сделать карьеру. Может быть, люди едут за этим.

Я исхожу из своего субъективного знания: если вы работаете в таких сферах, как искусство, СМИ, может, коммуникация, то в Москве у вас есть возможность сделать карьеру быстрее, чем в любом другом городе страны. Есть возможность получить новые контакты, которые помогут сделать карьеру не только в столице, но и в мире. И что немаловажно, Москва ближе к остальному миру, к Европе. Я расскажу один случай — услышал собственными ушами… Беседуют два москвича. Один говорит: «Я был в Новосибирске, это потрясающий город! Такие женщины! Такие бутики! И всего 4 часа лета». Второй: «Знаешь, четыре часа лета — Милан. Такие женщины, такие бутики!» Это две разные стратегии. Какую выбираете, зависит от вас.

Какова особенность нашей миграционной активности?

Один европеец сказал: «Разница между нами заключается в том, что вы работаете там, где живете, а мы живем там, где работаем». У нас все же очень низкая миграционная активность. Демографы говорят о том, что мы переезжаем на самом деле лениво и мало. В 80-е годы люди переезжали чаще и интенсивнее. Во многом наш процесс переезда с места на место тормозится высокими ценами на жилье. Я разговаривал с людьми, которые консультируют девелоперские компании, и на простой вопрос «Сколько это еще будет продолжаться?» они ответили: «Лет пятнадцать». Еще лет пятнадцать жилье будет дорожать, и будет дорожать повсюду. Потом наступят насыщение и демографическая яма.

Дело лишь в высоких ценах на жилье?

Мне кажется, что дело не столько в экономике, сколько в культурно-политических установках. Если мы посмотрим на недавнюю историю, то обнаружим, что ограничение на передвижение и насильственное перемещение было одним из главных репрессивных механизмов российской политики. Мы позже других европейских стран отказались от крепостного права, которое мешало передвигаться. А также можно перечислять набор искусственных ограничителей передвижения, и их окажется великое количество, некоторые существуют до сих пор. Это паспорта с институтом прописки, переселение целых народов и социальных групп, так называемое выселение за 101 км… Я знал людей, которым после отсидки в ГУЛАГе нельзя было жить в Новосибирске, а можно было, например, в Коченево. Были такие механизмы, как вузовское распределение, пресловутый «лимит» — невозможность переезда в Москву или Ленинград. И в какой-то степени существующий до сих пор негласный лимит на поступление в некоторые вузы людей не из столицы. Примерно ту же функцию сейчас выполняет ЕГЭ. И это только политическая сторона дела, которая очень глубоко въелась в нашу культуру и которая делает для нас переезд чем-то сложным, что нам говорят следующие поговорки: «Один переезд страшнее двух пожаров» или «Где родился, там и сгодился». И поэтому для нас любой переезд сродни эмиграции.

Проблема Москвы как некого иного мира, куда люди, как получается, эмигрируют — насколько она существенна?

На самом деле эта проблема окружена гигантским количеством предрассудков. Предрассудков как со стороны условных москвичей, так и условных понаехавших. Я говорю «условных», потому что главной здесь является проблема идентификации. Я полагаю, что это проблема не столько Москвы и не столько мигрантов или землячеств, сколько общества в целом. Это проблема взаимоотношений между «своими» и «чужими».

Если рассматривать тезис о том, что переезд в Москву — эмиграция, то мы найдем ему некоторые подтверждения. Мы попадаем в новый мир, в некоторую иначе организованную культуру. Самое главное — расстояние. И на тот же ироничный вопрос «Имеет ли размер значение?» я отвечу — да. Москва — очень большой город, в Москве очень трудно научиться не опаздывать. Там совсем иначе организовано пространство.

Кроме того, Москва — очень странный город. Город там есть не всюду — только в центре, остальное — это слободы. С этим связана и еще одна проблема — незнание города. Я не видел своими глазами, но несколько человек мне рассказывали, что наблюдали возле центральных станций метро бабушек, которые держат таблички с надписями «Покажу дорогу. 15 рублей». Или вы ловите машину, называете адрес, а человек, который сидит за рулем, говорит: «Ну покажи дорогу, а я тебя довезу». Наконец представление о социальном устройстве мира отражает вопрос, который я услышал от нового знакомого в Москве: «Скажи, а у тебя есть ребенок?». В Новосибирске обычно спрашивали: «Есть ли у тебя дети?».

Но еще существуют особые установки в столичной культуре…

Это классическое «Москва слезам не верит». Ты не можешь никому доверять, ты не можешь никого разжалобить, ты должен все делать сам. Есть и набор разных терминов, которые принадлежат разным эпохам: «лимита», которая была в 70–80-е годы, сменилась на «понаехавших» и наконец вершиной квалификации стал термин «замкадыш». «Большой город» писал: «Замкадыш — житель ближнего Подмосковья и отдаленных спальных районов за чертой МКАД, человек, считающий себя москвичом, фактически таковым не являющийся. Многие путают замкадыша с понаехавшими и провинциалами, что неверно. Употребляется обычно гражданами, живущими в пределах МКАД. Оттенок нежно-презрительный».

Еще вспомню, как прошлой осенью в режиме какого-то сумасшедшего спама новосибирцев бомбардировали сообщениями о том, что состоится исторический концерт команды КВН НГУ в московском театре эстрады под названием «Москва резиновая». Мне это кажется юмором довольно сомнительного качества. Потому что такое педалирование — «мы» и «не мы» — абсолютно непродуктивно.

Что же по поводу проблем самоидентификации?

Москвич, который москвич, он живет, не замечая этого города. У него нет идентификационных проблем. Как ловко заметила моя коллега, москвич, когда пишет в ЖЖ, что ему надо снять квартиру или найти работу, он не указывает где, не говорит, что в Москве. Он находится в своей среде обитания. И не важно, где он родился. Такие люди, как правило, не являются носителями предрассудков, направленных против «понаехавших», «замкадышей», «лимиты», «черных», «кавказцев» и т.д. Идентификация «свой-чужой» обострена в первую очередь у того, у кого проблема с собственной идентификацией, кто чувствует конкуренцию и не свободен от предрассудков. А решение проблемы «свой-чужой» не является проблемой только живущих в Москве. Это проблема всего общества, и она во многом зависит от сочетания выбора индивидуальной стратегии переезда и понимания того, что не может быть эмиграции в своей стране.

Переехав в Москву, вы сократили себе жизнь, наверное, лет на 5–10 из-за экологии, из-за пробок… Так вот эти годы не компенсируют ли тот самый «социальный лифт»?

Может быть, это так. Без тени иронии я отвечу на ваш вопрос перед выходом на пенсию. Я сам и многие новосибирцы, кто переехал, рассуждаем на эту тему — какова цена? Давайте поговорим об этом лет через 15.

Так все-таки, Москва резиновая или нет?

Безусловно, Москва резиновая. Это удивительное свойство этого города. Она адаптирует, переваривает… В этом смысле она похожа на Новосибирск.


Илья Калинин
Фото Ирины Гавва


НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА

Лента новостей


Авторские колонки

Новости звёзд

Реклама
Реклама

Сообщи свою новость

Здесь вы можете оставить информацию, фотографии и видео с любыми событиями, свидетелями которых вы стали, обо всём, что происходит в городе и области. Ждём. Мы работаем для вас!
Ваше имя
Сообщите новостьПрикрепите доказательства: ссылки на видео и аудио вставьте в текст сообщения, загрузите фото
Фото
Эл. почта или телефон
Докажите что вы не робот
Ваше сообщение отправлено