Возведение мировой достопримечательности

Сергей Афанасьев рассказал о строительстве здания театра и приезде Михаила Шемякина

Возведение мировой достопримечательностиВсе фотографии

Судьба Городского драматического театра под руководством Сергея Афанасьева, наверное, самая драматичная в истории всех новосибирских театров: переехав из здания кинотеатра «Победа» в небольшой подвальчик на Вокзальной магистрали, театр уже 10 лет не может получить обещанное когда-то властями города новое здание. С начавшимся строиться несколько лет назад собственным зданием театра (напротив 1-й поликлиники) тоже не все просто на сегодняшний день.

Когда будет открыто новое здание театра?

Думаю, первая попытка войти в здание будет в сентябре следующего года. Сейчас там голый кирпич. Не проложены коммуникации, не смонтировано оборудование, осветительное и звуковое, сцены и т.д. По нашему плану, здание должно быть оснащено самыми новейшими технологиями. Например, компьютерное управление всеми механизмами и оборудованием на сцене. Все, что достигнуто в мире по этой части технологии, у нас будет осуществлено. Будут также видеотрансляции, синхронные записи спектаклей на видео и аудио. Возможность моментальной трансляции видеоизображения в любую точку планеты в режиме online. Сейчас мы работаем над дизайном: в какие цвета будут выкрашены стены, какие люстры висеть, каким будет закулисное пространство.

А для чего online-технология театру?

Можно и без нее обойтись, но мы же не знаем, что будет завтра. Может, я приглашу для работы в нашем театре, скажем, Евгения Миронова. А дирекция какого-нибудь Авиньонского фестиваля будет очень заинтересована, чтобы посмотреть спектакль, в котором будет один раз играть Миронов. Пока мы его запишем, смонтируем, отправим, время пройдет. А здесь нажали кнопочку, посмотрели и получили приглашение на фестиваль. То, что нам сегодня кажется роскошью, завтра станет необходимым. Жили же мы когда-то без компьютеров и мобильных телефонов. Они были роскошью. А сейчас вы уже не мыслите своей жизни без мобильника или даже двух-трех. Моя задача хоть как-то предугадать завтрашний день.

Вас не обвиняют в фантастическом подходе к реальности?

Обвиняют. Мне сразу сказали: зачем тебе столько площадей? Зачем тебе такие технологические возможности? Зачем тебе два зала? Зачем вообще новое здание, тебе же хорошо в подвале? Но нужно ставить в жизни нереальные цели, иначе ты ничего не добьешься. Как только ты начинаешь ставить реальные цели, ты сразу идешь под уклон. Мы перерастали свои залы постепенно: маленький зальчик в «Кобре» на 28 мест, зал в «Победе». Мы с радостью согласились на этот подвальчик, потому что здесь мы имеем возможность уважительно относиться к публике: здесь другие туалеты, другие буфеты. Можно и тут оставаться, но мы чувствуем потенциал для роста и нам хочется видоизменить пространство. Любая подобная перемена освежает кровь в театре, снимает закисание и плесень. Хотя нам такое не грозит пока, но процесс этот, как коррозия, его замечаешь, когда он уже неизлечим.

Что же вы отвечали чиновникам на вопросы про два зала? И насколько они будут большие?

Я никого из чиновников не спрашиваю, почему так или иначе расположены коммуникации или маршруты движения троллейбусов. Потому что я не специалист в этой области. А здесь… Если я считаю, что надо два зала – так оно и есть. Мне надо либо доверять, либо со мной не работать. Большой зал на 200 мест, малый – 100. Будут идти параллельные постановки. Расширения труппы не будет. Зачем кормить дармоедов, которые сидят годами и ждут своей очереди. Может еще придется сокращать. Но пока я не могу отказаться от идеи театра-семьи. Как только я пойму, что такие концепции неактуальны, я перейду в режим антрепризы: буду приглашать актеров из других театров или безработных. Но я надеюсь, этого не случится.

Какие проблемы тормозили строительство?

Последнее время основная проблема – судебные тяжбы с жильцами соседнего дома, которые очень волнуются, что обитатели нашего здания (актеры, зрители) станут подсматривать в окна их квартир. Они требовали обеспечивать непроницаемость окон – заложить их кирпичом и т.д. Это – не проблема: мы затонировали стекла матовой пленкой. Но бюрократическая система судов и апелляций в высшие инстанции такова, что уже полтора года идут суды, и мы не можем развязать руки и начать строительство, поскольку разрешение на строительство приостановлено. Глупость! Проблема устранена де-факто, но де-юре она еще не зафиксирована. Вот мы и ждем, когда будут удовлетворены капризы тех людей, которые считают, что мы только и хотим заглянуть к ним в окна.

Это похоже на заговор…

Да, это – заговор. У этих людей забрали автостоянку, которая была на месте здания театра. Они купили очень дорогие квартиры в престижном доме. И тут перед их окнами возникло это здание. Без ИХ разрешения! Этих людей, которым в жизни позволено все! И они выдвинули условие: выкупите у нас наши 14 квартир по рыночной цене, и мы от вас отстанем. Наверное, у них есть свои мотивации, я им не судья. Но то, что они реально отодвинули запуск театра на 1,5 года – абсолютно на их совести. Если они и дальше будут продолжать это делать, то, наверное, совести у них просто нет.

Приезд Михаила Шемякина, художника мирового уровня, – знаковое событие для города. Тем более приезд в провинциальный театр. Как это случилось?

Когда я понял, что у нас есть архитектурная деталь здания - купол, безумно красивая и самая главная деталь, которая вокруг себя объединяет все остальное, я подумал, что там может быть изнутри? Евроремонт с фонариками? Ночное небо или небо с облаками? Потом решил, что там должна быть роспись, как во всех приличных зданиях. Во Флоренции, Венеции, например, везде росписи на стенах и потолках... А для этого нужен художник.

Я хочу, чтобы здание вошло само по себе в реестр мировых достопримечательностей. И потому что наш театр там будет работать, и потому что оно само по себе интересно. То, что Шемякин будет расписывать купол, это уже задает планку существования внутри здания.

Рядом с Шемякиным не может соседствовать порнуха, казино или халтура. А как получилось? Ну, пришла мне в голову такая мысль бредовая. Я подумал: «Да, боже мой! Вот бы… Но никогда же это не случится!» Посоветовался с другом, а он мне и говорит: «Беда в том, что ты не понимаешь – ты равный среди равных. Бери телефон, звони и договаривайся». Я собрал все свои нервы в кулак и написал письмо, а буквально на следующий день – звонок: «Это – Михаил Шемякин. Мне интересно ваше предложение. Давайте подумаем, как мы будем сотрудничать».

Сначала встретились в Питере, а через неделю он уже был здесь. Он абсолютно адекватный человек, понимает все возможные проблемы, но единственное хочет, чтобы мы отдавали отчет, с кем работаем. Говорит, мол, я буду писать не пейзажи сибирской тайги или толстопопых купидонов, а какие-то метафизические сюжеты. Но для меня тоже неинтересно, когда рабочий и колхозница жнут снопы или изображена тайга с нефтяными вышками. Я сам люблю абстракционистов, импрессионистов и считаю, что Шемякин – именно тот художник, чье творчество должно присутствовать на нашем куполе. А дальше – обсуждаем детали. Может на кольце, которое венчает этот купол, появятся какие-то лица, маски, фигуры... Но в неразрывной связи с рисунком купола. И Шемякин со мной согласился. Не надо бояться ничего, не надо думать, мол, не боги горшки обжигают. Есть, конечно, люди, которые мнят себя богами и не обжигают горшки, но Шемякин – не тот человек.

Какие материальные условия выдвинул Шемякин?

Только наши журналисты могут задавать такой некорректный вопрос. Я же не спрашиваю, сколько вы получите за интервью со мной?

Я могу ответить…

Единственное, что могу сказать: я никогда не пошел бы на то, чтобы остаться без штанов, оголить бюджет театра или заплатить Шемякину деньги налогоплательщиков. Никакого отношение к бюджету его гонорар и оплаты, связанные с расходами на его присутствие здесь, не имеют. Есть люди, которые согласны заплатить определенную сумму за его работу.

Вы так болезненно отреагировали на вопрос о деньгах…

Я же понимаю подтекст и слышу немой вопрос всего города по поводу этого. Так вот отвечаю всему городу: человек такого уровня способен работать в экстремальных условиях за символичную плату. На энтузиазме. Конечно, мы должны оплатить некоторые расходы: оплатить материал, которым все это будет писаться, конечно, заплатим и гонорар. Да я бы и не пошел с протянутой рукой попрошайничать к Шемякину и просить работать его бесплатно. С какой стати город, претендующий на звание столицы, будет попрошайничать?

Я предложил ему партнерские условия, и он согласился. Уверяю, это деньги, гораздо меньшие, чем те, что за один месяц получает наш средний предприниматель. Дальше считайте сами. Мне приятно, что в городе есть люди, которые готовые оплатить мой каприз и работу такого великого художника. А дальше, думаю, город получит некий дивиденд в виде записи среди работ этого художника, размещенных в Париже, Венеции, Флоренции, Нью-Йорке, Москве, Санкт-Петербурге… Мои друзья из Франции и Германии сказали, что специально приедут, для того чтобы посмотреть. Мы будем обладать уникальным произведением искусства. Кстати сказать, ликвидным (улыбается).


Илья Калинин, специально для НГС.НОВОСТИ

НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА