Виктор Ерофеев: «Русской литературы не существует»

На новосибирском Книжном фестивале известный писатель и культуртрегер ответил на вопросы НГС.НОВОСТИ

Книжный фестиваль, прошедший 17 – 19 ноября в Новосибирске, изрядно оживил культурную атмосферу города. Такого скопления литературных знаменитостей Новосибирск еще не знал. Одним из гостей был известный телеведущий, писатель, литературный критик и культуролог Виктор Ерофеев. С ним корреспондент НГС.НОВОСТИ встретился в маленькой кофейне ДК им. Октябрьской революции и пообщался на актуальные темы, касающиеся современной русской литературы и ее взаимоотношений с властью.
Виктор Ерофеев: Вы знаете, когда я попадаю заграницу, у меня возникают ситуации, когда журналисты один за другим у меня берут интервью, и я чувствую себя проституткой, которая принимает клиентов. Особенно, если журналисты приходят ко мне в дорогой гостиничный номер: отработал 20 минут, тук-тук в дверь – и еще…

По поводу проституции. Как Вы могли бы определить взаимоотношения современной русской литературы с властью?

Виктор Ерофеев: На данный момент взаимоотношения между литературой и властью неопределенно личные. Дело в том, что власть, конечно, хотела бы, чтобы литература выполняла определенную функцию, а именно прославляла страну и империю. И хотела бы, чтобы в перспективе мы вновь превратились в большой Советский Союз. Однако литература эту функцию выполняет из рук вон плохо. Есть, конечно, такие, которые хотели бы прославлять власть, но власти они не нравятся, а других у власти нет. Иногда возникают случаи травли. Три года назад, например, кремлевская администрация решила, что в стране есть три вредных писателя: Сорокин, Пелевин и я. И натравила на нас «Идущих вместе». Реальная травля была.

Может ли в ближайшем будущем возникнуть повторение советской системы соцзаказа? Есть ли сейчас в головах у русских писателей бессознательный соцзаказ?

Виктор Ерофеев: У кого-то, конечно, есть, но еще раз: власть – она ведь всегда мудрее, нежели мы ее представляем. Ей намного выгоднее было бы задружиться со мной или с Пелевиным. Власть всегда хочет, чтобы был, условно говоря, Максим Горький, который проехал бы по Беломорканалу и сказал бы НКВДэшникам: «Черти вы драповые, какую великую работу вы делаете!». И нужен тут именно Максим Горький, а не какой-нибудь пролетарский писатель. И сталинская политика была очень тонкая, когда Сталин запретил все РАППы и создал Союз Писателей, который в результате оказался сравнительно либеральным. Так что даже если в том тоталитаризме были какие-то ходы, то сейчас в нашем полуавторитарном государстве особых проблем не возникнет.

Не опасаетесь ли Вы таких элементов регулирования литературы как государственные премии?

Виктор Ерофеев: Премия может быть любая. И государству ничто не мешает иметь свою премию. Как вот, к примеру, ФСБ имеет свою литературную премию. Они там, насколько я знаю, выдают лауреатам именные часы. И я при Ельцине тоже входил в комитет Государственной премии – либеральные власти меня тогда взяли.

Как Вы можете определить свои отношения с властью? Зачем встречались с губернатором?

Виктор Ерофеев: Я был в областной администрации, однако губернатора на встрече не было. У меня с властью спокойные отношения, некрикливые.

Могли бы Вы проанализировать ситуацию в русской литературе 2000-х годов, попробовать предложить некую классификацию?

Виктор Ерофеев: Я это делал для периода более раннего – в «Русских цветах зла». Сейчас я над этой темой не работаю, поэтому давать непрофессиональный комментарий не хотелось бы. Могу лишь сказать, что гораздо больше среди писателей стало женщин. Я это связываю с тем, что в стране возник интерес к человеку не как к общественному, но как к частному существу. И женщины-писательницы к живописанию частного существа более предрасположены, нежели мужчины. Женщины, как маленькие Монтени, рассказывают о самых простых вещах – о том, как человек пьет, во что одевается, какие сны видит. Мне это очень нравится. Есть еще «имперское направление», но я считаю, что литературу нельзя делить на имперскую или неимперскую – просто есть хорошая литература и плохая. Кроме того, могу сказать, что после Пелевина не появилось ни одного значимого писателя…

Кто такой значимый писатель?

Виктор Ерофеев: Значимый писатель – это писатель, который создал свой писательский мир, и этот мир находит отклик среди значимого количества читателей. Вот вам короткий ответ. С этой точки зрения, Пелевин – единственный объективно значимый писатель.

Что Вы думаете о том, что русская литература лишается сейчас национальных черт? Некий процесс европеизации, глобализации.

Виктор Ерофеев: Да нет никакой европеизации. Русская литература – изначально европейская. Достоевский на Шиллере построен, Лесков – тоже европеец, развивал тему национальной культуры, которая была популярна в те времена во Франции, Пушкин и Лермонтов – тоже европейцы. Ничего такого суперрусского в нашей литературе никогда не было, Чехов – Золя и Мопассан. Из особых жанров не было у нас ничего супероригинального, за исключением, разве что, помойки соцреализма. Ну и лубок – русский жанр, хотя с другой стороны – тот же комикс. И тут ничего обидного нет: если вы носите ботинки, которые сделаны в Италии, итальянцем вы от этого не становитесь.


Владимир Иткин, специально для НГС.НОВОСТИ

НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА

Лента новостей


Авторские колонки

Реклама
Реклама

Сообщи свою новость

Здесь вы можете оставить информацию, фотографии и видео с любыми событиями, свидетелями которых вы стали, обо всём, что происходит в городе и области. Ждём. Мы работаем для вас!
Ваше имя
Сообщите новостьПрикрепите доказательства: ссылки на видео и аудио вставьте в текст сообщения, загрузите фото
Фото
Эл. почта или телефон
Докажите что вы не робот
Ваше сообщение отправлено