Память о бомбе

Ветераны подразделений особого риска собрались в Нарымском сквере

29 августа исполнилось 57 лет со дня испытания первой советской атомной бомбы. В этот день в Нарымском сквере, у стелы в память жертв радиации, собираются ветераны подразделений особого риска – те, кто ценой своего здоровья ковал ядерный щит родины.
В этом году у памятного знака было всего несколько десятков людей. Два скромных венка и алые гвоздики в память о тех, кто ушел из жизни, зачастую еще совсем молодым. Константин Протасов, через руки которого прошли практически все первые советские атомные и водородные бомбы вспоминает, как в 1958 году, сразу после окончания Ростовского ракетно-артиллерийского командно-инженерного училища, его отправили на секретный подземный завод техником по сборке ядерных боеприпасов:

«Что мы тогда понимали, по сути дела, еще ведь мальчишки. Но чувство того, что мы делаем очень важное для страны дело – это было самое главное для нас».

Для защиты от империалистических агрессоров родине требовался ядерный щит, и ковали его в большинстве своем молодые солдаты и офицеры. При этом официально Минобороны не имело отношения к производству ядерного оружия – этим занималось специально созданное еще в сталинские времена Министерство среднего машиностроения, первым куратором которого был Лаврентий Берия.

Майор запаса Протасов до сих пор носит на лацкане пиджака значок с символикой этого ведомства. Любопытно, но на предприятии, где служил молодой офицер, даже обращаться друг к другу было принято не по званию, а по имени-отчеству, как на гражданке. Об опасности радиации им тогда предпочитали не говорить. «Когда командиры уже понимали, что мы дозу получили значительную, нас поднимали из шахты, садили на автобус, везли в столовую и день-два давали отдохнуть», - рассказывает Константин Протасов.

Из выпуска лейтенанта Протасова на тот завод, расположение которого он до сих пор не имеет права разглашать, попало 9 лейтенантов. Не прошло и года, как двоих уже комиссовали - настолько ухудшилось здоровье. Офицерская карьера Константина Протасова завершилась через пять лет службы – присвоили старлея и с тяжелыми заболеваниями уволили из армии. Звание майора получил уже в запасе, через много лет. Ветераны спецподразделений вспоминают – обороноспособность страны в те годы укрепляли без всяких защитных средств.

«Облучали на месте собак, вытаскивали и голыми руками брали. В белом халате, в колпаке и все – никаких предохранений не было», - говорит Варвара Костерина, которая десять лет прослужила лаборантом на ядерном полигоне в Семипалатинске.

Поминальный список, который ежегодно оглашают на панихиде в Воскресенском соборе, в этом году увеличился еще на две фамилии. С 1992 года, когда этих людей указом президента Бориса Ельцина официально признали пострадавшими от служения отчизне, только в Новосибирской области ушел из жизни 21 ветеран-ядерщик. Сотни людей погибли до этого указа – зачастую врачи просто не могли понять причины их заболеваний, а пациенты молчали о своей работе, согласно давно данной подписке о неразглашении государственной тайны.

Сегодня те, кто шел в эпицентр ядерного взрыва сразу после срабатывания «изделия», с горечью говорят: мы не нужны государству. Льготы, предоставленные в 90-х годах, упразднены. Федеральный закон о монетизации льгот, принятый недавно, практически лишил ветеранов спецподразделений медицинского обслуживания.

«Нам сейчас в дополнение к мизерной пенсии выплачивают в соответствии со 122 законом около 1000 рублей, из них 450 – это так называемый соцпакет, предназначенный на лечение. Раньше было бесплатное лечение, а сегодня этих денег хватит лишь на самые дешевые таблетки, которые никому не нужны – а лекарства, которые нужно принимать, стоят гораздо дороже. Единицы покупают за свои деньги, а остальным это вообще не доступно», - говорит председатель межрегиональной общественной организации ветеранов подразделений особого риска Иван Егоров.

В США государство выплачивает ветеранам аналогичных подразделений по 2000 долларов в месяц за каждый бэр (единица радиации), превышающий опасный порог. Опасным для жизни порогом в России считается доза свыше 25 бэр. По нашим законам, гражданам, получившим облучение от 5 до 25 бэр, выплачивают 287 руб. 53 коп. Жизнь тех, кто получил дозу свыше 25 бэр, оценивается в 920 руб. 08 коп. ежемесячно. Правда, даже на эти деньги многие ветераны подразделений особого риска претендовать не могут – они просто не знают, какую дозу радиации получили за время службы. Тогда эти измерения либо вообще не велись, либо данные об этом покоятся в дебрях государственных архивов, зачастую по-прежнему под грифом «секретно».

Артем Шершнев, специально для НГС.НОВОСТИ

НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА

Лента новостей


Авторские колонки

Новости звёзд

Реклама
Реклама

Сообщи свою новость

Здесь вы можете оставить информацию, фотографии и видео с любыми событиями, свидетелями которых вы стали, обо всём, что происходит в городе и области. Ждём. Мы работаем для вас!
Ваше имя
Сообщите новостьПрикрепите доказательства: ссылки на видео и аудио вставьте в текст сообщения, загрузите фото
Фото
Эл. почта или телефон
Докажите что вы не робот
Ваше сообщение отправлено