Н. Диканский: «Просто мы другие»

Интервью с ректором Новосибирского государственного университета

Н. Диканский: «Просто мы другие»

Насколько объективны вузовские рейтинги Министерства науки и образования, согласно которым новосибирские вузы сдают позиции год от года? В чем причина «проигрыша» проекта национального университета и свободной экономической зоны? На эти и другие вопросы НГС.НОВОСТИ отвечает Николай Диканский, член-корреспондент РАН, ректор Новосибирского государственного университета.

Насколько, на Ваш взгляд, объективны рейтинги вузов России?

Любой рейтинг определяется по некоему набору критериев, которые не являются абсолютными. Рейтинг отражает какие-то вполне определенные интересы и не может быть полностью объективным. Рейтинги Министерства образования являются желанием объять необъятное и во многом следуют существующей между вузами конкуренции, отражая вполне определенные интересы.

В чем причина отсутствия НГУ в «топ-10» министерского рейтинга?

Наш вуз - очень нестандартный, многие формулы общих оценок нам категорически не подходят. Мы просто другие – благодаря нашей интеграции в систему СО РАН, поэтому я всегда прошу чиновников Минобразования не включать нас вообще в их рейтинги. Например, один из критериев министерской оценки – это количество штатных преподавателей. А у нас больше 80 % преподавателей – это совместители, это ученые институтов СО РАН, исследователи. Получается, что «штатный» профессор лучше профессора-исследователя? Или, к примеру, возьмем другой критерий: в библиотеке университета должно быть около миллиона томов. А у нас 900 с чем-то тысяч. Но ведь наши студенты обращаются к библиотекам институтов СО РАН, а это 4,5 миллиона томов, это дорогие специализированные библиотеки, которых больше нигде нет. Получается, что рейтинг учитывает наш вуз «сам по себе», в отрыве от СО РАН, частью которого НГУ, по сути своей, и является.

Как известно, чем проще формула построения рейтинга, тем она прозрачнее, тем легче понять, что в ней заложено. Например, в рейтинге фонда Джорджа Сороса учитывается просто количество грантов, полученных университетом. В этом рейтинге мы на третьем месте - после МГУ и СПбГУ.

Что, на Ваш взгляд, сегодня можно назвать одной из главных бед нашего образования?

Пожалуй, это некоторая странность, непрозрачность и пристрастность в вынесении стратегических решений. Например, в прошлом году мы получили от Министерства образования грантов на 24 миллиона рублей, в этом – 18 миллионов, притом что общее финансирование грантовых программ увеличилось в полтора раза. Мы подали на конкурс 95 проектов, эксперты оценили 50 % из них положительно, потом проходит два месяца и по результатам гранты получают только 9 проектов. Почему – никто не знает, ответа мы не получили, и вряд ли получим. Хотя вообще в мировой практике принято, что в грантовых центрах на следующий день после вынесения решения вывешиваются все остальные гранты, чтобы у людей была возможность сравнить и понять, что нужно сделать, чтобы улучшить проекты.

Кстати, это практически та же самая ситуация, что и с особой экономической зоной. Научный потенциал Новосибирска превосходит три зоны, вместе взятые. Покажите же нам, что же было в заявках победителей! Почему мы проиграли?

Это должен быть не просто плевок в адрес Новосибирска – «отдадим ОЭЗ Томску, чтобы только не отдать Новосибирску», а четко аргументированная позиция: как, почему и зачем. По-моему, решение не дать ОЭЗ Новосибирску – это стратегическая ошибка, последствия которой будут достаточно серьезными.

Как Вы думаете, чем обусловлено решение о создании национального университета в Красноярске, а не Новосибирске?

Это вопрос геополитический, принятое по национальному университету решение было сугубо административным, волевым. Никакого конкурса на самом деле не было, следовательно, Красноярск ни у кого ничего не выигрывал.

Ваше отношение к «подушевому» финансированию в образовании («Деньги идут за студентом», чем больше студентов, тем больше денег выделяется вузу)?

Может быть, с одной стороны, это и правильно – чем больше учишь, тем больше денег и получаешь. Но есть и обратная сторона медали: получается, что в погоне за числом студентов упадет уровень образования, а преподаватели будут получать больше? Конкуренция между вузами существует уже сейчас, и в дальнейшем она будет только расти. Мы подошли к краю демографической ямы – и в связи с этим возник еще один не менее серьезный вопрос, о котором у нас, надо полагать, стыдятся говорить. Что будут делать преподаватели? Сейчас преподавательская нагрузка аспиранта составляет 800 часов в год (для сравнения: во Франции или США – 200 часов), у доски ему приходится стоять по четыре часа в день. А ведь ему нужно не только готовиться к лекциям и семинарам, но и заниматься наукой! У меня есть подозрение, что как только количество студентов сократится, начнут сокращать количество преподавателей, а нагрузку при этом сохранят. Последствия для российской науки и образования могут быть просто катастрофическими.

Возвращаясь к НГУ – каковы перспективы развития университета?

Сейчас наблюдается колоссальная нехватка специалистов в области точных наук – химиков, биологов, которые востребованы и в Новосибирске, и в Москве. Поэтому мы собираемся развивать все направления, с этим связанные. А еще у нас никогда не было главного корпуса. Проект был, но сам корпус за все эти годы так и не был построен. Сейчас определен участок земли, где он будет размещаться - это пересечение Пирогова и Университетского проспекта, на перекрестке будет Университетская площадь – в соответствии с первоначальным генеральным планом развития Академгородка, каким его изначально задумывал академик Лаврентьев.


Наталия Воронинская, специально для НГС.НОВОСТИ


НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА