Анатолий Локоть: «Не люблю критику — я же не мазохист»

Интервью: мэр Новосибирска ответил на вопросы НГС, сидя посреди Обского моря с удочкой в руках

Интервью мэр Локоть дал в последние морозные выходные февраля
Интервью мэр Локоть дал в последние морозные выходные февраля

Брать интервью у чиновника в его кабинете — занятие довольно скучное. Другое дело — в экстремальных условиях или во время рыбалки, когда собеседник увлечён процессом. А еще лучше — совместить экстрим и хобби, решил главный редактор НГС и пригласил мэра Новосибирска Анатолия Локтя на зимнюю рыбалку в последние морозные выходные февраля. Сидя на пронизывающем ветру, градоначальник честно признался, что его задевает критика горожан, и рассказал, что никогда не пьет алкоголь перед рыбалкой, но уважает желание выпить после. А начался разговор с самого важного, что на тот момент обсуждали в Новосибирске, — с планов по продолжению строительства метро.

— Анатолий Евгеньевич, метро-то будет?


— Обязательно будет.


— А когда?


— А вот когда — это вопрос. Президент визу уже наложил и вице-премьер тоже. Дальше всё зависит от лоббистских возможностей. Конечно, разговаривать здесь будут не с муниципалитетом, а с субъектом федерации. Нужно напрягать свои связи. А у меня эти связи есть.


— О сроках каких-то рано говорить?


— По срокам еще рано говорить.


— Это начало строительства или начало проектирования?


— У нас уже есть проект. Вся документация у нас есть, более того, она уже защищена. Её надо актуализировать, подвергнуть экспертизе: больше трех лет прошло, она была разработана в 2013 году. Но она вполне соответствует, конкретное решение заложено.


— На совещании вы сказали, что если дадут денег на метро, то спать некогда будет.


— Уже сейчас спать некогда. Нужно заниматься проектами следующими. Имеется в виду привязкой к Дзержинской линии — депо. Там нужно проект делать. На самом деле это не так много времени требует, но денег надо. Сейчас актуально продлить до Станиславского и, самое главное, «Спортивную» — там, где должен быть построен ЛДС.


— Говорят, что станция метро там не сильно поможет, до ЛДС людям всё равно далеко идти будет.


— Там есть вопросы по поводу этой развязки — ЛДС и Горская, туда вниз. Там дорога подразумевается — туда вниз, опоясывающая. Но проекта тоже нет. Это всё фантазии пока.


— Все эти проекты, насколько я помню, на старом проекте станции «Спортивная» основаны.


— Станция «Спортивная» — это не такие уж и фантазии, потому что линия проектировалась с учётом того, что эта станция будет.


— Мэр вообще много спит?


— Я не умею утром много спать. Я жаворонок. Но приходится поздно ложиться. Раньше, когда готовился к экзаменам, то вставал в 5 утра, и голова работала.


Тем временем ветер над Обским морем крепчает и становится все холоднее. Рыба предательски отказывается клевать.



— Вы как руководитель чаще хвалите или ругаете?


— Я не люблю ругаться, мне не нравится. Мне достаточно сказать, что я выражаю вам своё недоверие.


— И это действует?


— Думаю, да.


— К вопросу о доверии. На комиссии с Дмитрием Асанцевым звучали цифры, что 60% новосибирцев выражают доверие мэру и его команде. Это много или мало?


— Речь идёт не о комиссии, а о сессии депутатов — там как раз был отчёт мэрии. 60% — это социология. Начиналось всё с 40%, то есть за эти годы прибавка в 20% населения. Больше половины относится положительно. Я считаю, это неплохо. У нас же город такой, с разными взглядами. Тут единомыслия нет и не будет никогда. Это особенность Новосибирска. Некоторые приезжие этого не понимают. Те, кто приезжают, удивляются, не понимают, почему нельзя скомандовать проголосовать, почему нельзя всех построить. Новосибирцы не построятся никогда. Поэтому 60% в Новосибирске — хороший, я считаю, результат.


— При этом 40% вас не любят. Нормально к тому относитесь, что вас как мэра не любят, на НГС в комментариях, например, ругают?


— Я не люблю критику — я же не мазохист. Но я отношусь трезво к замечаниям. Меня учили так: критика, как хина, горькая, но полезная. Дело же не в любви, а в том, как оценивают то, что ты делаешь, нужно это или не нужно. Допустим, Михайловская набережная. Тоже были разговоры: успеем — не успеем, надо — не надо. Но сегодня я вижу, что даже в мороз народ гуляет там. Это и есть признание. Как они к мэру относятся, уже не важно. Важно, что они оценили. У меня был опыт, когда я с такими же ребятами, как вы, вышел на Михайловскую набережную где-то в 23. Тут темно, фонари. Расположились снимать, о чём-то разговариваем. Народ проходит, пожилые люди. Идёт стайка молодых ребят. Вероятнее всего, они не узнали нас. Одна девчонка из них: «А что, вам тоже понравилась наша набережная?». «Наша», «понравилась», «тоже» — это оценка.


— А пешеходная улица Ленина? Сколько критики было по этому поводу.


— Я же знаю, кто критикой этой занимается, что за люди. Я даже могу предположить, почему эта критика. Когда были пешеходные дни, я выходил туда, смотрел, как люди оценивают. Люди хорошо оценивали. Я не видел ни одного раздраженного. Наоборот, мне показалось, что какая-то особая среда создаётся. Это не просто прогулочная зона, это какие-то особые отношения между людьми создаются. Они выходят, начинают общаться, садиться за столики, маленько выпивать, разговаривать. Это то, чего людям не хватает, видимо.


А потом, мы же свою социологию проводили. Поскольку эти опросы были проведены несколько раз с разницей в месяц, твёрдо заявляю, что 70% новосибирцев очень положительно относятся к идее пешеходной улицы Ленина.


Рыбалка выдалась экстремальной — в день интервью в Новосибирске ударили последние крепкие морозы
Рыбалка выдалась экстремальной — в день интервью в Новосибирске ударили последние крепкие морозы


— А как быть с жалобами жителей домов по улице Ленина, которым музыка мешает?


— Мы учли все эти моменты, в назначенное время громкая музыка должна быть убрана. Кроме того, её разделили на зоны. Там, где находятся 3 жилых дома, ближе к «Красному факелу», оставили тихую зону. Даже закрывать там не стали в последнее время. А когда закрывали, там были тихие места, настольные игры. А что связано с шумными мероприятиями — ближе к площади Ленина. Там жилых домов нет.


— Там один жилой дом возле «Универсама».


— Это уже совсем там к школе, вы имеете в виду… Серьёзные возражения были у хозяев «Универсама», потому что в эти дни у них уменьшается [поток покупателей], так как нет подъезда. Мы приглашали их к диалогу, предложили им варианты, как это компенсировать. Изменить подъезды, парковки предложили сделать с другой стороны — там как раз неблагоустроенная, заросшая часть, безобразное место для бомжей. Но диалога вначале не получилось. Это был 1-й раздражающий фактор. Я знаю, что они работали и с жителями, и с общественностью, чтобы получить поддержку. Потом включились политические силы, поскольку этот период пришёлся на избирательную кампанию по довыборам в Законодательное собрание. 2 фактора слились, и всё. Объективно говоря, это так. НГС пусть проведёт свой опрос и сделает выводы. Это не моя идея фикс. Если новосибирцам это не нужно, то я готов отказаться. Я, наоборот, исходил из того, что Новосибирск заслуживает пешеходной улицы, пешеходной зоны в центре. Чем мы хуже Москвы? Я думаю, рано или поздно это будет реализовано. Это же не моя идея.


— Обсуждали её очень давно.


— Да, очень давно, ещё в советское время. По разным причинам к ней не приступали. Самый главный аргумент, который выдвигали против, что это помешает транспортному движению, автомобилистам. Не помешало ни летом, ни зимой.


— Зимой пешеходная улица Ленина была довольно пустой. Морозы?


— Морозы. И мы кусочек сделали небольшой. А когда тепло было, народ с удовольствием там гулял, приходили с детьми. Но всё-таки это разные проекты — летом и зимой. В конечном итоге идея была не в том, чтобы мэрия проводила там свои мероприятия. Идея заключалась в том, чтобы обслуживание её взяли на себя честные инвесторы — частники, те, кто работают там, содержат магазины, кафе. В этом смысле улица Ленина больше всего подходит. Так, удобнее было бы проводить всё на улице Урицкого, но там нет ничего, она не интересна в этом смысле. Для чего туда пойдёт народ? А здесь кинотеатр, театр один, второй, третий, кафе различные. Некоторые владельцы кафе очень успешно это использовали. Они подхватили идею, я им благодарен очень. Они расставляли столики на проезжую часть. А дальше идея была — это ваша зона ответственности, мы с вас ничего брать не будем, но вы содержите, моете её, убираете мусор. В этом идея, чтобы там никаких бюджетных денег не было. Пока это не очень получается, потому что шум мешает. Частные инвесторы не любят шума. Они идут туда, где спокойно, тихо.


— То есть протесты отпугивают?


— Конечно. Мы их спрашиваем, будете или нет. А они нам: вы нам скажите, вы надолго или это так, кампания. Ещё раз подчеркну: если это новосибирцам не нужно, то готов отказаться. А если всё-таки нужно, интересно, то почему бы и нет. Проект сам по себе интересен. Ни у кого нет. Я читал отзывы из других городов в интернете. Омичи, красноярцы сразу позавидовали — а почему у нас нет, в Новосибирске есть пешеходная зона, а у нас?



— Не красноярцам завидовать — у них такая набережная, с пальмами…


— Набережная-то набережная. Хотя они свою набережную… Ладно, это их дело. Я не Зимин, я чужие субъекты не критикую.


— А как же традиционное противостояние Красноярска и Новосибирска?


— Традиционного противостояния Новосибирска и Красноярска никогда не было. Традиционно противостояние Новосибирска и Омска. Не противостояние, а соперничество. Это да, еще с советского времени. Даже социалистическое соревнование было между областями. Потому что мы во многом похожи. Мы только побольше немного, чем Омская. Мы всегда соперничали.


— И до сих пор?


— Несмотря на то что в Омск вложили серьёзные деньги, в смысле благоустройства он уступает. Это объективно.


— То есть мэру Омска вы периодически говорите: а у нас-то лучше.


— Нет. Сменился мэр в Омске. Нет, это не принято так тыкать носом. Это нетактично. Есть показатели, по которым мы сравниваемся.


По набережной вы правы. Набережная в Красноярске, в Омске, в Томске, в Кемерово… Я очень хотел что-то сделать вокруг этой набережной. Всё время думал, как приступить, где же денег взять. И тут очень здорово чемпионат мира по футболу и все сопутствующие факторы.


Рыба так и не «зашевелилась», зато леска на удочках покрывается толстыми шариками льда, которые приходится постоянно убирать голыми руками.



— Капельки намерзают. И руки мёрзнут, — вздохнул главред НГС.


— Да, и руки мёрзнут. Поэтому народ и пьёт на льду. Как тут удержаться и не выпить.


— Народ пьёт много и не только из-за холода.


— Нет, я не дам на народ наговаривать, поскольку сам не безгрешен, — возмутился мэр.


— На рыбалке вообще можно употреблять?


— Я думаю, что нет. Вот после, за ухой посидеть, это хорошо. А иначе зачем рыбалка? Сказать, что я рыбу люблю есть, — нет. Я ради удовольствия, посидеть за столом, рассказать, кто что поймал или не поймал.


— Вы рыбак по принципу «поймал — отпусти», или нужно домой забирать улов?


— Нет, «поймал — отпусти» — это не про меня. В детстве ещё, когда от меня убегали крупные рыбы, это всегда огорчало меня. Поэтому я этого не понимаю.


— Улов обязательно надо съесть.


— Это же часть процесса! Хотя дома меня безрадостно встречают — рыбу домой не приноси.


— Рыбу чистит жена?


— Я, всегда я, — вздохнул Локоть.


Поняв, что на глубине ловить нечего в прямом смысле этого слова, рыбаки перемещаются ближе к берегу.


— С празднованием 125-летия уже определились? С концепцией, спонсорами?


— Со спонсорами сейчас работа ведётся, потому что без спонсоров никак.


— Может быть, уже есть что рассказать, чем удивите?


— Традиционно у нас будет Форум Мира, у нас же связано это, он будет проходить 3 дня. 22-е всегда попадает, мимо этой даты не пройдешь. На Форуме Мира, это давнишняя моя затея, я хочу провести круглый стол городов-миллионников, по их проблемам. Проблемы примерно у всех одинаковые — финансирование и скудная наша жизнь, зависимость от вышестоящего бюджета. Как развивается местное самоуправление в таких условиях?


— «Как выжить в невыносимых условиях».


— Они не то чтобы невыносимые. Мы же не можем сегодня реально провести ни одной какой-то серьёзной программы развития без поддержки сверху. Каждый раз надо просить. Я даже не говорю о таких крупных проектах, как метро. О простых вещах: строительство школ, детского сада, тротуара, закупки новой техники. Надо обновлять парк автобусов, без этого никак. Но мы не можем этого сами сделать. Мы обращаемся сегодня к области.


— Обновлять не только автобусы нужно, но и трамваи…


— Трамваи мы всё-таки делаем сами. Тоже при поддержке областного бюджета, но всё-таки эта программа начинает действовать. 12 трамваев за год сделали, 12 за этот год сделаем. Это не кардинальное решение, но это последовательное улучшение. Другое дело, что наряду с трамваями надо рельсовый путь [обновлять]. А то мы новые трамваи на старые изношенные рельсы… и начинаются неприятности.


— Бескондукторную систему трамваев вы как-то дальше будете развивать или решили, что она неудобна, как рассказывала вагоновожатая, которую чуть не оштрафовали?


Она, конечно, высказала раздражение, но через это прошли все, кто внедрил эту систему. В Москве, когда при Лужкове это делалось, тоже были скандалы, крик, шум. Ваши коллеги писали на эту тему много разных острых материалов. Тут нужно и технику отрабатывать, и психологию пассажира, пассажир должен привыкнуть, что вот так.


— В Москве уже отказываются от этой системы.


— Безналичная система оплаты экономически выгодна, она нужна. Это уход от теневых денег. Вот почему туда так упорно все стремятся, и мы тоже. Собираемость повысилась на 20% на этих маршрутах.



— По-моему, в конце 2017 года начальник метро аккуратно намекал на то, что после выборов президента, возможно, повысятся цены на проезд в общественном транспорте. Какие-то расчёты уже есть?


— Рано или поздно они поднимутся. Тарифы всегда поднимаются, а у нас даже инфляционных подъёмов не было в последнее время. Инфляцию надо хотя бы отработать. Нужно решение по дифференцированным тарифам: наличным/безналичным.


— Всё время говорят, что тарифы надо повышать. Все уже свыклись с этой мыслью. Но нужна же конкретика. На сколько?


— На процент инфляции точно надо [повышать]. Себестоимость проезда сегодня выше, чем оплачено. Значит, её надо откуда-то гасить. Что-то мы погасили с помощью областного бюджета в конце прошлого года. Она начинает копиться вновь, потому что тариф ниже себестоимости. Опять придётся гасить.


— То есть сами себя в долги вгоняем.


— Да.


— Новосибирцев возмутила исчезнувшая скидка в 1 рубль по безналичному расчёту.


— Не было скидки никакой. Мы год вели эту разницу. Когда ввели безналичный расчёт, скидки реально не было. Для тех, кто оплачивал безналично, мы снизили на 1 рубль. Но экономика продиктовала нам так, что через год мы вынуждены были эту разницу убрать. Но при назначении нового тарифа дифференциация должна быть и, может быть, даже больше, чем рубль.



— Думаете, это должно примирить новосибирцев с выросшими тарифами?


— Нет. Это экономика. Что тут рассуждать? Всегда, когда цены повышают, никого это не радует. Кроме того [случая], когда зарплата растёт, тогда это радует. А когда приходится платить больше, что уж тут говорить. Я просто объясняю, что это экономически необходимо. Бюджет не выдерживает просто иначе. Вообще экономика — это жёсткая штука. С ней надо уметь считаться. Популистские [действия] могут привести к тяжёлым последствиям. Можно не повышать, даже снижать тарифы, но в конечном итоге это к гибели отрасли ведёт. К износу трамваев, в частности, к тому что мы видим склеенные скотчем троллейбусы. Это всё отсюда, от этой бедности. Потом полное исчезновение. А я как раз выступаю за то, чтобы муниципальный общественный транспорт был и выступал основой общественного транспорта. У частника тарифы же растут. «ГАЗели» по закону не обязаны [сдерживать рост тарифов]: не нравится — не садись, не езжай. Тарифы повышают, и все дела. Попробуй составь им конкуренцию.


— Конкурировать пока получается ценой. Муниципальный транспорт всё равно дешевле.


— Да. Но хотелось бы качеством.


— Сложно конкурировать качеством, когда трамвай отремонтирован скотчем.


— По трамваям, я сказал уже, мы нашли решение. Сегодня эта программа работает. Предприятие наше совместное с Белоруссией. Для меня очень важно было посмотреть, как они в морозы поведут себя. Я всё-таки технарь, и меня технические аспекты в первую очередь сильно волнуют. Я в этом кое-что понимаю. В первую очередь спрашиваю: «Как в морозы, как двери закрывались, как движение?». Там есть критические замечания. Дорабатывают. Это естественно, это правильно.


— Какие критические замечания? Холодно?


— Нет, на холод не жалуются. В частности, такая особенность: мы радовались, что новые вагоны легче, чем старые, а оказывается, в снежное время это хуже. Я услышал это от водителя. Я почему заступился за неё? Я прихожу в депо. Там стоят водители новых трамваев. Спрашиваю: «Как — хорошо, плохо?». Я ожидаю восторженных отзывов — конечно, новые машины. Ничего подобного. Они легче и, когда идут по заснеженным линиям, начинают буксовать. А мы думали, что легче — это хорошо, это расход меньше. Неожиданно.


— И теперь как? Утяжелять?


— Нет. Есть разные способы. Дело же в трении. Повышать трение. Надо убирать в конце концов снег.



— Кстати, о трамваях. Вы считаете трамвай № 13 символом Новосибирска, или это просто городской миф, байка?


— Я всё время жил на левом берегу, и 13-й трамвай всегда был не моим номером.


— Чем-то эфемерным?


— Не то чтобы эфемерным, я видел его на остановках, мимо проезжал, но я на него не садился. С моим детством были связаны другие номера: 6-й, 4-й, 12-й — те, что шли на левый берег. Вообще я хорошо отношусь — пусть будет 13-й.


— Попытки найти символ Новосибирска идут уже много лет, и они, на мой взгляд, безуспешны. Что можно считать символом Новосибирска? Крышу оперного? Городовичок вот как символ Новосибирска не удался.


— Я думаю, у каждого времени свой символ, свои приоритеты. Вы не помните, наверное, а я хорошо помню, когда символом Новосибирска был красный факел. Не театр.


— Это тот, который из вашего кабинета видно?


— Да. Потому что в то время ценились традиции революционные, Гражданская война. У меня детский сад был рядом. Нас водили туда, и мне, честно говоря, немножко жутковато, страшно было. Мне мальчишкой представлялось, что это рука из земли чья-то. Я как на кладбище приходил. Собственно, это оно есть.


— В этом году на уборку снега жаловались меньше или больше?


— Меньше.


— Потому что снега меньше?


— Это, во-первых, если честно говорить. Конечно, легче в этом году работать. Но, я считаю, мы стали организованнее. Несмотря на старую технику, мы добились чёткой организации работы. Это тоже свой алгоритм. Снег падает, его невозможно в первые часы убрать. Просто невозможно при том количестве техники, которое у нас есть. Что надо делать? Он убирается в основном в тёмное время. Днём машины с песко-соляной смесью работают, образуется «каша», надо несколько часов, чтобы снег растаял. Потом эту «кашу» надо вовремя сгрести, до того как она замёрзнет. Сгребают на обочину или в некоторых районах (в Ленинском, в Центральном на Гоголя) делают посередине вал. Потом этот вал надо собрать и вывезти. На всё это нужно время. Меньше техники — больше времени. Меньше времени — надо больше техники. И начинать надо всё равно с центральных улиц, как бы меня ни укоряли, потому что если мы не будем убирать центральные улицы и они встанут, это встанет весь город. Поэтому сначала центральные, потом рокадные дороги, потом периферия, частный сектор.


— С другой стороны, люди говорят, какой нам толк от прочищенного Красного проспекта, если мы из дворов не можем выехать.


— Дворы — это совсем другая история, это управляющая компания. Здесь у нас, как ни странно, проблем осталось гораздо больше. Проблема — работа с управляющими компаниями, на них управу тяжело найти. Отношения с ними не всегда складываются, потому что это частные компании. У крупных компаний есть техника, они могут убирать. А у мелких, у нас очень много управляющих организаций, конечно, никакой техники нет, и они должны её нанимать. Тариф — где-то с домами согласились на вывоз снега, а где-то не согласились. Это же тоже за счёт жителей. И начинается дальше. Это неподчиненная мэрии структура. Это во многом зависит от взаимоотношений внутри двора.


— Административный ресурс точечно невозможно включить?


— Конечно, мы его включаем. Они считаются с нашим словом. Ругаемся, кричим, показываем, где недостатки, какие-то штрафы выписываем. Крупные компании в силу своих возможностей чётче работают. Им самим не нужны скандалы ни с властью, ни с жителями. А с мелкими постоянно.



Читайте также:

Андрей Травников: «В некоторых случаях независимость от местных элит является преимуществом».


Врио губернатора рассказал НГС о своём назначении, пыли в городе, семье и внезапных проверках городских служб.

НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА

Лента новостей


Авторские колонки

Реклама
Реклама

Сообщи свою новость

Здесь вы можете оставить информацию, фотографии и видео с любыми событиями, свидетелями которых вы стали, обо всём, что происходит в городе и области. Ждём. Мы работаем для вас!
Ваше имя
Сообщите новостьПрикрепите доказательства: ссылки на видео и аудио вставьте в текст сообщения, загрузите фото
Фото
Эл. почта или телефон
Докажите что вы не робот
Ваше сообщение отправлено