«Наука оказалась в долине смерти»

Бывший глава СО РАН Асеев рассказал, почему поссорился с Пармоном и что будет с Академгородком

После отставки Александр Асеев планирует изучать последствия реформы РАН
После отставки Александр Асеев планирует изучать последствия реформы РАН

На прошлой неделе состоялись выборы председателя СО РАН — новым главой Сибирского отделения стал академик Валентин Пармон, которого на выборах поддержало больше половины сибирских учёных. Его предшественник — академик Александр Асеев, который управлял СО РАН предыдущие девять лет, открыто критиковал политику Пармона и результаты реформы РАН. После ухода с высокого поста Александр Асеев дал НГС.НОВОСТИ интервью, в котором подробно рассказал про свои конфликты с нынешней верхушкой Сибирского отделения, про свою борьбу с ФАНО. Подробности — в материале НГС.НОВОСТИ.

НГС.НОВОСТИ: Вы девять с половиной лет были председателем СО РАН. Как Сибирское отделение изменилось за это время?


Александр Асеев: Это очень непростой вопрос. Современная история СО РАН в период моего председательства разбита надвое: был период спокойной жизни и нормального развития до 2013 года, а есть реформа 2013 года — ужасная, катастрофическая, нелепая и антинаучная. Первые пять лет моего председательства были лучшими годами моей жизни, потому что я работал со всеми научными центрами — от Тюмени до Якутска. Добрые и конструктивные связи были со всеми губернаторами и главами регионов, с ведущими вузами, предприятиями реального сектора экономики и госкорпорациями. 


Но реформа 2013 года сломала высокоэффективную, высокоинтегрированную и отлаженную десятилетиями упорного труда систему СО РАН талантливых сотрудников отделения и моих предшественников — великих учёных и председателей СО РАН академиков М.А. Лаврентьева, Г.И. Марчука, В.А. Коптюга, Н.Л. Добрецова. И началась неравная борьба с «реформаторами» и их апологетами в академической среде.


До сих пор спорят, кто автор реформы и зачем всё это делалось. Моя гипотеза состоит в следующем:


люди, которые в правительстве и в администрации президента курируют науку, поняли, что для бизнеса она может быть такой же прибыльной, как добыча нефти или газа.


В 90-е эти люди «обчистили», будем говорить так, свой родной дом — нашу великую Россию, а теперь они вспомнили, образно говоря, что в каком-то чулане ещё от родителей остался старый сундук с умными, но непонятными им книжками, то есть наука РАН. И они решили пустить его в бизнес-оборот приёмами, характерными для не совсем цивилизованного российского бизнеса.


НГС.НОВОСТИ: На какие исследования реформа повлияла негативно? Каких результатов из-за неё не удалось достичь?


А.А.: За редким исключением реформа оказала колоссальное деструктивное воздействие.


Вспомним, что ещё сто лет назад наука делалась в колбочках и пробирочках, в конных походах по Средней Азии, с помощью наблюдений в простейшие телескопы и микроскопы. Современная наука — это высокоиндустриализованная система, которая требует новейшего и сложнейшего оборудования, это всё очень дорого. Уже в последние годы советского времени проблема нехватки современного научного оборудования обострилась до предела. А в 90-е годы наступила полная разруха: уровень финансирования упал более чем в 20 раз, началась «утечка мозгов». Но мы жили надеждой, что этот период кончится, что мы патриоты и переживём все временные невзгоды вместе со своей страной.


Потом настали относительно благополучные «нулевые» годы — спасибо нашему тогда ещё совсем молодому президенту Владимиру Путину. Он научился часть сырьевых доходов обращать на пользу стране, людям и обществу. Я стал председателем на излёте 2000-х, мы тогда вкладывали деньги в основном не в зарплату (то есть в их проедание), а в переоснащение институтов и лабораторий самым современным научным оборудованием. Это принесло хорошие научные результаты, заказы высокотехнологических предприятий и обеспечило приток в науку молодых способных кадров. Мы быстро вырвались в лидеры и в РАН, и в мире.


Казалось, что мы схватили жар-птицу за хвост и так всё и будет в дальнейшем. Но моё частное мнение состоит в том, что


при этом мы превратились в опасного конкурента для тех бизнес-структур, которые сделали свою ставку на прибыльность науки. 


В нашем государстве в бизнесе хорошо поняли, что наука — это очень правильная и хорошая вещь. И движущей силой борьбы с академией является стремление оседлать те финансовые потоки, которые идут и будут идти в науку во всевозрастающих объёмах.


НГС.НОВОСТИ: То есть реформа в итоге затормозила все исследования?


А.А.: Да, это был страшный удар. Мы в СО РАН встретили реформу 2013 года хорошим ростом всех финансовых показателей: бюджетных и внебюджетных доходов, капитальных вложений в оборудование и строительство, заработной платы. Но нас, как птицу на взлёте, подстрелили из всех стволов. Конкурента надо было «пристрелить», чтобы не путался под ногами у правильных финансистов, которые лучше знают, как эти деньги использовать.


Недавно летел с нашими коллегами из знаменитого на весь мир Института ядерной физики им. Г.И. Будкера в самолёте из Москвы, они летели из Гамбурга. Там ввели в строй XFEL — новый и самый мощный в мире европейский рентгеновский лазер на свободных электронах. Его строительство обошлось в 1,2 миллиарда евро, вклад России — 300 миллионов евро. Я их спросил с некоторой иронией, как это положено в среде физиков: «Ну у вас же в ИЯФе этот лазер гораздо лучше?». А они мне говорят: «Это не так, там столько денег вложено, что нам никогда этого не достичь». Тогда я им говорю: «А если бы вам дали 300 миллионов евро?». «Не сыпь соль на рану», — ответили. То есть мы вложили деньги в чужой проект, но что это даст? 


Последствия реформы оказались в том, что российские сотрудники на родине оказались не востребованы,


и в лучшем случае мы будем работать за рубежом на условиях хозяев дорогого и уникального оборудования.


НГС.НОВОСТИ: Реформу приняли четыре года назад, но вы до сих пор продолжаете высказываться против. Какой в этом смысл? Что можно этим изменить?


А.А.: Смысл есть, и очень большой. Четыре года ушли бесследно. Закон, который пообещали изменить и приспособить для развития, а не для разрушения РАН, не претерпел никаких изменений, пока не произошла катастрофа в марте этого года. Напомню, что усилиями «реформаторов» были сорваны выборы президента РАН, и бывший президент РАН — выдающийся учёный и организатор науки академик Владимир Фортов — заплатил за это своей карьерой и здоровьем. Он сделал всё для организации сотрудничества с ФАНО (Федеральное агентство научных ор­га­ни­за­ций. — Н.Г.), но в конечном счёте пришёл к выводу о разрушительности действий этой организации для российской науки.


Во время прошедших в мае и в июне этого года встреч президента с академиками все практически единодушно высказались против ФАНО. Говорили, что это грубая ошибка, что наукой, как и любой технически сложной производственной структурой, нигде в мире не управляют бухгалтера, пусть даже очень продвинутые. То же самое говорили на недавнем общем собрании РАН и все претенденты на должность президента РАН. И нам совместными усилиями удалось пробить брешь в обороне «реформаторами», казалось бы, неприступного ФЗ-253 2013 года о реформе государственных академий наук. Закон «размочили», как говорят футболисты, и президент дал отмашку для того, чтобы избирать президента академии не двумя третями, а половиной голосов, иначе новые выборы в сентябре бы точно сорвались, и после этого академию бы просто распустили.


Я считаю, большая победа, что выборы состоялись и что это произошло благодаря изменениям в законе. Это принципиально важная вещь. Потому что и на встрече с новым главой РАН Александром Сергеевым Путин сказал: «Ну и работайте над законом дальше». То есть можно менять ситуацию, дано благословение на высшем уровне. Сейчас при наличии энергии, если РАН сможет консолидироваться, можно пересмотреть решение по региональным научным центрам и вернуть их в систему РАН.


До реформы бюджетные деньги приходили в регионы, бюджет СО РАН в предреформенный 2013 год составлял около 15,5 млрд рублей. Была хорошо отлаженная и эффективно действующая система — всё это приходило, распределялось по институтам от Тюмени до Якутска, а теперь деньги остались в Москве.


Прямо скажем, регионы в очередной раз обидели.


ФАНО — это и есть монополизация. Думаете, у них есть финансовые полномочия и возможность привлекать дополнительные ресурсы? Никаких. Они только смотрят за порядком, чтобы отчётность была вовремя, чтобы увольняли ненужных людей вовремя, а нужных принимали. Чтобы были налоги заплачены, земля оформлена, чтобы в нужный момент можно было всё это акционировать, а потом приватизировать.


НГС.НОВОСТИ: Как до реформы следили за порядком?


А.А.: У нас в СО РАН была мощная финансовая служба, собственная ревизионная комиссия. Можете мне поверить, нас постоянно проверяло громадное количество контрольных и проверяющих органов: Федеральное казначейство, Счётная палата, налоговая инспекция, финансовый надзор, Министерство образования и науки, сама академия имела проверяющие регионы службы, ФСБ, МВД, прокуратура разных уровней и так далее. Многие из них считали и считают систему работы финансовых, имущественных и земельных служб в СО РАН образцовой. Поэтому следовать мнению обывателей и «реформаторов», что академики занимались какими-то махинациями с финансами, имуществом и землями, — это абсолютно недопустимо.


НГС.НОВОСТИ: Как можете прокомментировать результаты сентябрьских выборов?


А.А.: Я лично не так всё планировал. Президиум Сибирского отделения поддержал генеральных технологов — академиков Евгения Каблова (генеральный директор Всероссийского научно-исследовательского института авиационных материалов. — Н.Г.) и Геннадия Красникова (генеральный директор АО «НИИМЭ», председатель Совета директоров ПАО «Микрон». — Н.Г.). И вот эти люди — главные технологи, каждый из которых выполняет важные государственные работы, — выступали у нас и сказали своё мнение о том, что на электронику и авиацию тратится столько денег, что если бы академия могла принять участие хотя бы в 10% работ, то её бюджет бы удвоился и проблемы развития науки были бы решены. И они прямо говорят, мол, давайте мы вам всё это организуем, и предложили поддержать их в качестве будущих президентов РАН.


Но академия просто не поняла, что ей предложили, что нужно отложить решение многих нерешаемых и невостребованных проблем современной фундаментальной науки и переключиться на решение актуальных задач государственной важности. Надо заняться конкретной работой, по крайней мере, на этом этапе. Создавать новую энергетику и развивать топливно-энергетический комплекс страны, решать проблемы оборонной, продовольственной, фармацевтической и экологической безопасности, обеспечивать социально-экономическое развитие регионов, предлагать решения по освоению Арктики, развивать квантовые, новые биологические и медицинские технологии. Заняться робототехникой, беспилотными аппаратами и искусственным интеллектом, развивать отечественные операционные системы... Потому что скоро нас могут отключить от SWIFT (Международной межбанковской системы передачи информации и совершения платежей. — Н.Г.) с вытекающими отсюда тяжёлыми последствиями и так далее. Задач громадное количество. 


Я приложил много усилий, объясняя, что Ломоносов, конечно, изучал атмосферу Венеры и природу атмосферного электричества, но одновременно с этим он наладил под Петербургом производство цветного стекла и занимался горным делом. Но самая главная инновация, которой он занимался, — он писал оды во славу императрицы. Это был госзаказ того времени. 


Сейчас, конечно, оды излишне писать, но делать полезные для власти дела, безусловно, надо.


НГС.НОВОСТИ: В отличие от Каблова и Красникова Сергеев не концентрируется на прикладных вещах? 


А.А.: Он в этом смысле человек неоднозначный. Он директор Института прикладной физики в Нижнем Новгороде, но на самом деле он больше теоретик, нежели прикладник. Когда он у нас здесь был, мы с ним немного поспорили. У него установка на развитие в системе РАН установок мегасайенс (общее название масштабных научных проектов вроде адронного коллайдера. — Н.Г.). Я ему говорю, мол, вот мы жалуемся на правительство, что нет бюджета и поддержки, а мы что предлагаем? Он обещает, например, построить установку лазерного излучения петаваттной мощности для управляемого лазерного обжатия термоядерных зарядов стоимостью в несколько миллиардов рублей. С её помощью, может быть, удастся взорвать вакуум, и, может быть, появится принципиально новый источник энергии.


Я ему объясняю, что наше правительство — это ставленники крупного бизнеса. В конечном счёте как бизнес скажет, так будут действовать и президент, и правительство. И вот мы бизнесу предлагаем мегасайенс.


Его не продашь, не получишь доход. Если не получишь дохода, ничего не проофшоришь. Зачем нашему бизнесу мегасайенс?


В этом плане проекты уважаемого академика А.М. Сергеева требуют тщательной проработки, иначе бизнес и власть опять потеряют интерес к РАН. Но поскольку его выбрали с большим перевесом на общем собрании, то я ему желаю всяческого успеха, и мы будем всячески поддерживать А.М. Сергеева в качестве действующего президента РАН. Результаты нового курса в руководстве РАН и работы её нового президента будут ясны уже через полгода или год.


НГС.НОВОСТИ: По каким показателям?


А.А.: Наиболее сильным предвыборным тезисом академика А.М. Сергеева было высказывание о том, что РАН сегодня находится в «долине смерти». Если в ближайшие два года финансирование РАН не будет увеличено хотя бы в 1,5–2 раза, она просто сама исчезнет. Академики многие в возрасте. Молодёжь понимает, что даже если они добьются успеха в науке, с ними поступят как со старшими коллегами-академиками: унизят, разгонят и уволят.


Лучше пойти в частный бизнес или в фирмы технопарка, где можно обеспечить себе материальное благополучие,


стабильный доход, возможность обеспечить семью, вести более качественный образ жизни, отдыхать с семьей, путешествовать.


НГС.НОВОСТИ: Коллеги нового председателя СО РАН Валентина Пармона отзываются о нём исключительно положительно, но у вас с ним публичный конфликт. Можете объяснить почему?


А.А: Суть конфликта состоит в том, что нас разъединяет отношение к реформам науки и к ФАНО, деятельность которой я считаю разрушительной для РАН. Но ФАНО распоряжается бюджетом академических институтов, и многие члены РАН попали в зависимость от ФАНО. Это относится в первую очередь к тем уважаемым учёным, которые являются членами научно-координационного совета ФАНО (НКС ФАНО). Я считаю, что работа в научно-координационном совете ФАНО несовместима с выполнением членами РАН уставных требований по поддержке и развитию Российской академии наук.


НГС.НОВОСТИ: То есть это не человеческая претензия?


А.А.: Нет, организационная и идеологическая. У нас около десятка академиков входят в НКС ФАНО. Их используют для обоснования и прикрытия тех действий, которые ФАНО совершает. Агентство в чём-то, может быть, организация и полезная: имущество оформляет, земельные отношения регулирует. Но у них очень неприятная тенденция — они всё оптимизируют.


Когда хороших физиков объединяют со специалистами по оленеводству, я с этим согласиться не могу, это просто абсурд.


Наши члены НКС всё это одобряют. Я боюсь, что академик В.Н. Пармон данной ему властью председателя СО РАН согласится с ликвидацией ФАНО юридических лиц наших ведущих институтов путём объединения в научных центрах СО РАН и здесь, в Новосибирске. С этим я никогда не соглашусь и буду с этим бороться.


Мы с В.Н. Пармоном давние очень хорошие близкие друзья и коллеги. Но он перешёл в научно-координационный совет ФАНО с формулировкой: «Правительство нам пошло навстречу, сделало эту систему, надо в ней работать». А я говорю, что это ошибка. Надо развивать и совершенствовать систему РАН, делать её такой же эффективной, какой она всегда была, а правительство надо убеждать в нашей правоте.


А за деньгами на исследования надо идти не в ФАНО за сокращающимся, как шагреневая кожа, бюджетным ресурсом, а в министерства и ведомства, крупные корпорации, 


такие как «Газпром», «Роснефть», «Росатом», «Роскосмос», «Сибур», «Ростех», РЖД, ОАК и другие. Заниматься прикладными вещами трудно и тяжело, но других вариантов нет — значительные средства есть только там.


НГС.НОВОСТИ: Но Пармон же как раз сотрудничал с крупными корпорациями?


А.А.: Да, но когда у него перестало получаться, он не стал уступать дорогу более молодым, как это сделал я, а решил, что его новая должность даст ему преимущества.


Вот мне неделю назад исполнился 71 год, и я добровольно покидаю должность председателя СО РАН. Дело в том, когда мы приходим в любое министерство, там сидят 30–35–40-летние молодые люди. Я для них уже не отец, а дед. И для некоторых, может быть, и прадед. Валентин Николаевич два раза мне проигрывал на выборах председателя, в 2008 и 2013 году, а когда я решил уйти, он понял, что его звёздный час настал. Дай бог ему удачи, раз его поддержали, пусть работает, но я лично против этого.


У нас есть масса прекрасных молодых успешных людей, и надо им дать дорогу.


НГС.НОВОСТИ: Какое лично у вас сейчас осталось непосредственное влияние на СО РАН?


А.А.: На общем собрании я сказал, что всем очень благодарен, но сейчас освобожусь для работы над критическим анализом ситуации в нашей науке, имея в виду и деятельность ФАНО. Здесь надо быть абсолютно честным и не лакировать действительность в угоду «реформаторам». Для начала надо понять, к чему приводит ликвидация юрлиц академических институтов в Красноярске и планируемая ФАНО реструктуризация наших научных центров в Иркутске, Якутске и Улан-Удэ.


НГС.НОВОСТИ: Как изменится Академгородок в ближайшие годы? Будут ли его застраивать?


А.А.: Конечно, да. Знаете, как я стал председателем? В 2005 году Путин приехал в Академгородок с поручением: создать здесь технопарк на основе тех инновационных фирм, которые в большом количестве появились здесь на основе разработок институтов СО РАН. Наши академики очень обрадовались, и академик Н.Л. Добрецов, который был председателем, подписал все свободные земли Академгородка (28 гектаров) отдать под технопарк — московской бизнес-структуре под названием «Росевродевелопмент».


Когда меня избрали, мне принесли документы с оформленным разрешением на то, чтобы заложить все эти земли в коммерческие банки. Приехали представители «Росевродевелопмента», у нас состоялось большое совещание. Я высказал сомнение в правильности этого шага, имея в виду уникальность и высокую ликвидность земель Академгородка, и я сказал: «Вы же и есть банк. Вот вам земля, начинайте строить жильё, спортивные сооружения, детские площадки, парковки и т.д.». Они мне сказали, что это обычная практика бизнеса, они не хотят тратить свои банковские деньги. Они получат деньги на строительство, сюда из города выйдут несколько колонн строительной техники, и Академгородок воссияет как центр нашего любимого Новосибирска или даже Москвы. Вот только науки и высоких технологий уже почти не осталось ни в центре Новосибирска, ни в центре Москвы. И не останется и в Академгородке.


Я был наивный, ещё малоопытный, и высказал крамольную мысль: «Я чего-то не понимаю? Заложите вы землю, а вдруг очередной финансовый кризис, дефолт, например? И владелец частного банка попадёт в трудное положение, перепродаст эту землю, да не раз, появятся пятые-шестые покупатели, для которых судьба Академгородка безразлична, и от Академгородка вскоре останутся рожки да ножки». Девелоперы меня ругали, мы разошлись во мнениях с моим тогдашним заместителем Д.Б. Верховодом. И что вы думаете? Ровно через месяц, в августе, грянул дефолт 2008 года. Так я со своими коллегами, поддержавшими меня в то время, спас городок, но про это мало кто знает. После дефолта девелоперов как ветром сдуло, а


мы остались со знаменитым высказыванием М.А. Лаврентьева: «Средства вкладывать надо не в здания, а в людей с идеями». Талантов у нас, слава богу, много!


НГС.НОВОСТИ: Напоследок расскажите, что это вообще за работа — быть председателем СО РАН?


А.А.: Это колоссальное жизненное достижение. Я горжусь и счастлив, что был руководителем такой выдающейся структуры, как Сибирское отделение. Был рад продолжить дело великих учёных! СО РАН — это удивительно мощная система с громадным творческим потенциалом. Тут люди самые образованные и умные:


приходишь в любой институт — тебе все двери открыты, всё рассказывают, и мне со всеми интересно.


Это гигантский авторитет одной из лучших научных организаций мира, это прекрасные отношения с губернаторами, главами регионов, жителями Сибири. Я объездил всю Сибирь по несколько раз. Но с точки зрения добычи ресурсов — тяжёлая, малоблагодарная, но необходимая работа. Несмотря на финансовые и организационные проблемы текущего момента, реформу РАН, наши ведущие институты успешно работают, и для меня это, наверное, самое важное в жизни. 

НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА

Лента новостей


Авторские колонки

Реклама
Реклама

Сообщи свою новость

Здесь вы можете оставить информацию, фотографии и видео с любыми событиями, свидетелями которых вы стали, обо всём, что происходит в городе и области. Ждём. Мы работаем для вас!
Ваше имя
Сообщите новостьПрикрепите доказательства: ссылки на видео и аудио вставьте в текст сообщения, загрузите фото
Фото
Эл. почта или телефон
Докажите что вы не робот
Ваше сообщение отправлено