«Нас мусорами называют, мы их — жуликами»

Один день из жизни патрульных ППС: они защищают город от пьяниц и жалеют, что не стали космонавтами

Старшие сержанты Денис и Алексей
Старшие сержанты Денис и Алексей

Смена у двух старших сержантов — 29-летнего Дениса и 27-летнего Алексея начинается стандартно: медосмотр, короткий инструктаж по оперативной обстановке в Новосибирске, и вперёд — на дребезжащем «уазике» охранять покой горожан. Что произойдёт дальше — предугадать невозможно, поэтому они готовы почти ко всему. Корреспонденты НГС.НОВОСТИ провели смену с сержантами патрульно-постовой службы, во время которой не было ни диких погонь, ни страшных убийств — только «бытовуха» и искорёженные жизни, наблюдать которые не менее страшно. Подробности — в материале корреспондента НГС.НОВОСТИ. 

На часах 15:30. В полку ППС на Станционной десятки патрульных машин. Сотрудники готовятся отбыть по своим участкам в не самые спокойные районы города — Ленинский и Кировский. С 15:30 до 2:00 заступает основная смена. Помимо них есть те, кто трудится с 7 утра до 19 вечера и с 19 вечера до 7 утра, есть и те, кто заступают на сутки. И каждый раз опытным полицейским напоминают, что их основная задача — «выявить, задержать и доставить», а в идеале — предотвратить. Дальше — уже дело следователей и уголовного розыска.


Во 2-й роте ППС (всего их 4) около ста человек 
Во 2-й роте ППС (всего их 4) около ста человек 


Денис и Алексей сразу ставят условие: лица «не светить», фамилии не писать. Это, говорят они, помешает работать под прикрытием. «Надеваешь гражданскую форму, садишься в засаду и ждёшь, когда жулики вылезут», — говорит Денис и смеётся. Сразу не понимаешь — серьёзно он или нет. С ним вообще тяжело — на вопросы отвечать отказывается или отшучивается, да так смачно, что цитировать это нельзя. На первый взгляд он кажется балагуром, с приятной внешностью и харизмой, этакий любимец дам. Но сдаёт его глубокий, даже жёсткий взгляд. Такой скажет — послушаешься сразу. 


Алексей намного мягче. Улыбчивый приятный парень, который постоянно оглядывается на напарника и по-ученически смеётся над его хохмами. Он же объясняет и ещё одну причину, по которой парни не хотят показывать свои лица, — обида на гражданских. «У вас в комментариях опять напишут сами знаете что, — отмахивается Алексей. — 


Что бы ни сделали — "мусора" всегда плохие. Не хочется такое о себе читать». 


Денис паркуется на Костычева возле мрачного серого здания, которое явно не видело ремонта не один десяток лет, — это Ленинское отделение полиции, главный опорный пункт. «Здесь раньше детский сад был, представляешь, — ухмыляется Денис. — Так и напиши: менты отжали детский сад у детей. Шок!». 


Ленинский отдел полиции  № 7
Ленинский отдел полиции № 7


Льёт дождь. «Сегодня даже за распитие никого не задержим, такая погода, — уверен Алексей. — Жулики дома сидят». Сержанты упорно называют всех своих потенциальных задержанных только так — жулики. «А как их называть? — взрывается Денис. — Почему жуликов надо называть преступниками? Ну, нас же мусорами называют, мы их — жуликами».


Заявок почти нет. Поэтому ППСников просят отвезти участкового на два адреса — пенсионеры, естественная смерть, «скорая» там уже побывала.


В квартире на Титова завешаны зеркала — 80-летний дедушка не дожил буквально несколько минут до приезда медиков. «Посмотрите, посмотрите, может, он ещё жив? Послушайте», — с отчаяньем шепчет жена погибшего. 


«Да вы не плачьте, — успокаивает женщину участковый Леонид Лапшин. — Слёзы уже не помогут».


«Я знала, что так случится, возраст, — соглашается вдова. — Да и так до 80 лет дожил, для мужчины это много. Но вот как, как мне теперь? Посмотрите, пожалуйста! Пожалуйста, послушайте, может, он ещё дышит?». И снова срывается на крик.


Везем участкового на следующий адрес — тоже некриминальная смерть пожилого человека. Дверь на Вертковской открывает бабушка, на вид ей лет 90. В глазах — страх и застывшие слёзы. Зеркала открыты, но паспорт единственного сына приготовлен. «Был бы у меня ещё кто-то, — стонет старушка. — Двое или трое. Он один. Как я теперь одна? Кому я нужна?».


«Да, не должны матери хоронить сыновей», — на автомате кивает Лапшин. 


Обычно к семьям умерших своей смертью участковый приходит один, без ППСников
Обычно к семьям умерших своей смертью участковый приходит один, без ППСников


Леонид Лапшин — типичный герой фильмов про полицейских. Не из главных, которые с приставкой «супер», он скорее хороший полицейский, выполняющий свою работу как надо. Поэтому уже в машине спрашиваю — откуда такая отстранённость, неужели не жалко людей? 


«С одной стороны — да. Всё равно это горе, потеря. Люди плачут. И это естественно, их жалко. Но вот работа у меня такая. А когда видишь это каждый день, привыкаешь. Горе у другого — не у тебя. Сострадания уже нет. Я должен быть железным человеком — потому что служба такая». 


«Да так и пиши: вообще твари, ничего человеческого нет.  Люди прочитают и потеряются — в комментариях писать будет нечего», — опять язвит Денис. 


«И не каждый день у нас горе, правда, — чуть более серьёзно продолжает сержант. — Вот вчера с радостью столкнулись: двое молодых людей купили кофточку, решили её обмыть. В итоге получили штраф за распитие». 


Участковый должен оформить протокол, понимая, что людям сейчас совсем не до этого 
Участковый должен оформить протокол, понимая, что людям сейчас совсем не до этого 


Едем дальше — общежитие на Блюхера. Соседи жалуются на «злачную комнату № 41». «Целыми днями болтаются, пьют. Непонятно, чем занимаются, где работают, — встречает полицейских вахтёрша. — Снял один, подселился брат. Так к этому брату каждый день приходят братья во Христе».


Чтобы понять суть этого конфликта, надо или самому выпить, причём вместе с каждым героем, или заселиться в одну из крохотных комнат. И то и другое — удовольствие сомнительное.


Герой комнаты № 41 — в помятых трениках, с похмельной щетиной и невыветривающимся перегаром, жалуется, что его избил сын кого-то из соседей. Он нещадно костерит своих товарищей по квартирному вопросу, но тут в коридор выбегает мальчуган лет трёх. «Тише! Успокойтесь вы все, ну ребёнку-то зачем это слышать», — внезапно утихомиривает всех буян.


Главная заявительница — милая беременная блондинка. Женщина рассказывает о том, как её глубоко обидел сосед, отстреливая казённые, как будто заготовленные, фразы: «распивал спиртные напитки», «данный гражданин сидел на столе», «приборы для распития», «данный инцидент привлёк моё внимание»... Рассказывает долго, но суть конфликта сводится к тому, что дама зашла на кухню, где сосед пил то ли виски, то ли пиво, то ли ещё что-то. И девушка, «будучи в состоянии беременности», глубоко этим оскорблена.


Беременная соседка пишет заявление в полицию 
Беременная соседка пишет заявление в полицию 


Всё бы ничего, но вот герой комнаты вместе со своим братом, который выглядит более прилично, утверждают, что всё это время отсыпались в своей квартире. И доказательная база у ребят — железная.


«Да нас вот под утро ребята с Октябрьской полиции с Татьяны Снежиной привезли, — объясняет брат дебошира. — Потому что мы были на вписке у девчонок, а им по 15 лет оказалось. Ну, время пять утра. Эти ведьмы стали говорить, что сейчас приедут родители. Мы не поверили! Полицию вызвали... Вот приехали, проспались... Вы думаете, мы плохие? А мы нормальные — несколько дней назад я из горящего дома на Снежина вытащил кошку, брат — собаку, мы спасатели, людям помогаем».


Дебошира решено забрать в отделение — парень напишет объяснительную, посидит несколько часов и уйдёт домой. Где сможет опять то ли пить, то ли отсыпаться. 


Все конфликты в общежитии решаются на кухне
Все конфликты в общежитии решаются на кухне


По пути полицейские подхватывают ещё одного дебошира — дедулю лет 60, от которого за версту разит даже не спиртом, а скорее какой-то жёсткой настойкой. Из тех, от кого на остановке отойдёшь подальше, но в душе при этом обязательно пожалеешь. Сотрудникам полиции пенсионер представился Мухомором. «Дык куда вы меня везёте, поганые, — кричит дед. — Меня тут все на районе знают, было дело, в 12-й хате жил, 29 лет отсидел!». На вопрос: «За что?» — пьяное откровение: якобы «шестерых завалил». 


«Мне не кажется, что все вокруг жулики, — рассуждает Денис. — Так думать — это отклонение психическое. 


У тебя в окружении много журналистов, да? Вот человек идёт, он журналист? Нет? А этот? Так почему они должны быть обязательно жуликами? Люди разные бывают».


ППСники не скрывают: день сегодня слишком тихий. Как перед бурей. «Главный у нас треш — это не случаи какие-то, я их не запоминаю. Треш — это когда без ужина работаешь просто потому, что заявок много», — продолжает Денис. 



Общежитие на Блюхера 
Общежитие на Блюхера 


На 02 позвонила женщина — не может попасть в квартиру, у мужа проблемы с сердцем. Испугалась и вызвала полицию. У подъезда ППС-ников замечает сосед: «А чего это у нас случилось? В какую квартиру?.. Да забухал поди, пойдёмте».


Строгая женщина в очках с тонкой оправой стоит, еле держась за перила: «Да, дай бог, так бы оно и было. Он забухал, я на щеколду его. И на работу. Прихожу — закрыт изнутри, не открывает. Да не мог, не мог он никуда уйти!».


На улице ждёт «скорая». Подъехали сотрудники Муниципальной аварийно-спасательной службы. Решили не ломать дверь, попасть в дом через окно. Спасатель лезет в окно по приставленной к стене лестнице.


«Дед! Открой! — кричит он вверх. — Тебя спасать приехали. Открывай дверь жене иди».


«Да какого *** вам надо!» — льется из окна в ответ.


Мужчина ещё минут 15 возится с замком, все ждут — вдруг история снова получит неожиданный поворот. Так и вышло: «скорая» понадобилась, но его жене — женщине внезапно стало плохо. «Главное — жив, — расплакалась она. — Ну и получит же он!». 


Спасатели МАСС пытались попасть в дом через окно 
Спасатели МАСС пытались попасть в дом через окно 


В городе пока тихо. ППСники патрулируют свой квадрат — Титова, Ватутина, Станиславского, Вертковская. По кругу. Ещё раз. Заезжают во дворы. Льёт дождь. Людей почти нет.


Сержанты рассказывают: оружие им применять ещё не приходилось, к счастью, ни разу. И в них никто не стрелял. А вот в драку бросаться — для задержанных это почти норма, кидается каждый третий.


Случается, что едут по улице — и человек, с виду не подозрительный, вдруг бросается бежать. Алексей и Денис за ним — и в итоге оказывается, что тот либо что-то украл, либо в розыске. «Бывает, малолетки убегают, — поясняет Алексей. — Им нельзя в ночное время находиться на улице. Потом родители забирают. Есть такие, что просто бегут. Говорят — испугались. Люди разные бывают». 


Когда нет звонков, сотрудники ППС патрулируют город 
Когда нет звонков, сотрудники ППС патрулируют город 


Денис поворачивает в отдел — время ужина. Диспетчер передаёт вызов из Затона — звонила соседка, которая слышала, как женщина просит о помощи и кричит, что её собираются убивать. «Уазик» снова разворачивается.


Дверь открывает пожилая грузная женщина — типичная бабушка, которую можно встретить у каждого подъезда. Милый образ не вяжется с запахом перегара. «Всё у нас хорошо, не знаю, кто вызывал, — тараторит женщина, потом срывается. — Он, вот он, сожитель мой, бил меня. Угрожал убить. Вова, вставай, за тобой».


Из-под одеяла медленно выползает худосочный мужик, весь в наколках. «Да. Бил, и эту, и её сына, петуха этого. — нагло заявляет Владимир. — Пиши заявление, ****, и он **** пусть пишет. Я хочу в тюрьму, ****** (надоело) кредиты за вас платить».


Супруг срывается, готов опять броситься на женщину — его резко, одним движением, останавливает Денис. Дебошир успокаивается, садится и тихо матерится. Жена пишет заявление — рассказ сопровождается обильным матом и нецитируемыми комментариями от Владимира. 


«Нас мусорами называют, мы их — жуликами» (фоторепортаж)


Всё весьма банально — дружная семья коротала вечер за алкоголем. Подпив, Владимир вспомнил, что сын его дамы сердца не работает, но ест его еду. Да и дама сердца надоела, и кредиты он понабрал именно из-за неё — 200 тысяч, плати теперь за них, дармоедов. Сперва кинулся в драку, потом и вовсе схватился за нож.


Судя по пьяному поведению Владимира — ему не просто осточертели кредиты и семья, сама жизнь на воле для него — в тягость. «Вы опять его через три часа привезёте? — рыдает женщина. — Никогда, никогда ему этого не прощу, уйду».


Позже Денис рассказывает: года два назад он приезжал в эту квартиру. Ситуация — один в один. И крики «не прощу» тоже были. Видно, что сержант искренне жалеет женщину, но понимает, что ничего тут не сделаешь. Он может помочь, когда попросят, — но толку-то, если люди сами выбрали такую жизнь. И словно спохватившись, что позволил себе показать чувства, Денис снова начинает язвить.


«Кстати, я в полицию-то пошёл, потому что меня в космонавты не взяли», — ёрничает он на прощание.


Напомним, в июне корреспонденты НГС.НОВОСТИ побывали на ночной спецоперации ГИБДД  — и рассказали, как выглядит рабочая ночь автоинспектора, который ловит гонщиков на Красном.

НГС.БИЗНЕС

АФИША

SHE

НГС.НЕДВИЖИМОСТЬ

АВТО

НГС.РАБОТА

Лента новостей

Реклама

Авторские колонки

Новости звёзд

Реклама
Реклама

Сообщи свою новость

Здесь вы можете оставить информацию, фотографии и видео с любыми событиями, свидетелями которых вы стали, обо всём, что происходит в городе и области. Ждём. Мы работаем для вас!
Ваше имя
Сообщите новостьПрикрепите доказательства: ссылки на видео и аудио вставьте в текст сообщения, загрузите фото
Фото
Эл. почта или телефон
Докажите что вы не робот
Ваше сообщение отправлено